Ослеплённый желанием (СИ)
— Малышка, это твоя мамочка, — повторила Валерия. — Пойдешь к ней на ручки?
Девочка отрицательно закачала головой, и тогда женщина предложила:
— А давайте все вместе поиграем в мяч? Что скажешь? Или, может, в прятки?
Дочка вновь посмотрела на меня, будто оценивая, заслуживаю ли я ее доверия или нет. В ее глазах я увидела сомнение и настороженность, и тут пришло ко мне осознание, что сколько бы я ни плакала, моя девочка в силу своего возраста не поймет раздирающих меня на части чувств, а еще может испугаться чужих слез… Надо прежде всего расположить малышку к себе.
— Анечка, поиграем? — улыбнулась я, осторожно касаясь ручки дочери. — Будет весело, обещаю…
Малышка чуть смущенно закивала, и Лера опустила ее на землю. Я, смахнув слезы, взяла в руки мяч. Мне предстояло повернуть время вспять. Анечка… Моя милая, родная девочка, она много времени провела среди чужих людей, и ее недоверие и насторожённость ко мне абсолютно понятны. Но я должна была постараться исправить это, приложив все свои силы. Анечка, лови, — катнула оранжевый шар к малышке. В свою очередь, она отправила его к Лере, а та ко мне. Мяч летал туда-обратно, иногда закатываясь за беседку. И очень скоро моя дочка освоилась и расслабилась. Заливисто смеясь, она начала откровенно баловаться. В какой-то момент, Валерия сославшись на усталость, отошла в сторону, мудро оставив нас наедине. Анечка училась мне доверять, от ее смущения не осталось и следа, и сейчас на некоторое время я стала ей подругой.
Мы играли в мяч и вместе хохотали до тех пор, пока обе не устали.
— Может, передохнем? — предложила я, и когда дочка схватилась за мою протянутую ладонь, стало понятно, что первый кирпичик в наших отношениях заложен.
Плюхнувшись на скамейку, посадила Аню на колени и осторожно обняла. Мне хотелось крепко сжать ее в объятиях, но пока я сделать этого не могла.
— А мы потом поиглаем? — уточнила дочка, заглядывая мне в глаза.
— Конечно, родная, — прошептала я и, уткнувшись лицом в ее макушку, замерла, прикрыв глаза, вдыхая до боли родной, запах своей малышки.
Для любой матери нет ничего слаще аромата ее ребенка, и сейчас… только тот, кто когда-то терял и вновь обрел свое дитя, сможет меня понять. Об этих эмоциях невозможно рассказать словами, они не поддаются логике или какому-то объяснению, просто обнимая дочь, я вновь наконец-то чувствовала себя живой и безмерно счастливой.
— Настя не плачь, — Валерия осторожно коснулась моего плеча. — Теперь все будет хорошо.
— Спасибо, — прошептала я сквозь слезы. — Спасибо, что вернули мне смысл жизни, мою девочку.
— Тебе предстоит нелегкий и длительный путь, — прошептала Лера. — Но я уверена, что все получится. У тебя замечательная дочка, чудесная девочка, и вы с ней обязательно со временем обретете друг друга вновь.
— Мое сокровище, мой ангел…
Анечка обхватила меня за шею и затихла, словно опасаясь, что я сейчас исчезну.
— Настя, может пообедаем? — предложила Валерия. — Анюта думаю проголодалась.
— Конечно, — я посмотрела на дочку и уточнила. — Кушать будешь?
Малышка кивнула. Не выпуская ее из объятия, поднялась, и мы все вместе направились по дорожке к дому. За обедом я смотрела только на дочь, ловила каждое ее слово, пытаясь угадать любое желание малышки, а заодно определить ее предпочтения и вкусы. Моя доченька оказалась совсем некапризной, с удовольствием съела специально приготовленную для нее пюрешку из картошки и мягкую куриную котлету, запив все компотом. А потом начала зевать и тереть кулачками глаза. Стала понятно, что малышка хочет спать.
— Извините нас, — я взяла дочь на руки и направилась в свою комнату, совершенно забыв о том, что сама так и не поела.
— Сейчас поспим, а потом дальше будем играть, — сообщила я, укладывая Анечку на постель. Но едва я потянула с нее шортики, малышка дернулась и заявила:
— Не хочу спать! Давай иглать!
— Не сейчас, — покачала головой, и стала ловко раздевать дочку. — Надо отдохнуть.
— Хочу иглать! Иглать! — а дальше раздался оглушительный обидный детский плач. Анечка безутешно рыдала, крича в голос и размазывая по щекам слезы.
— Доченька, что с тобой? Милая?! — перепугалась я. — Где болит? Скажи?
Ответом мне послужил громкий дикий крик. Малышка выгнулась и начала дергаться, пытаясь меня пнуть. Перепугавшись окончательно, я вылетела в коридор и бросилась вниз:
— Лера! Лера! Помоги мне!
Перепуганная женщина выскочила из столовой ко мне навстречу, а за ней в дверях появились Ренат и взволнованный Демид.
— Что случилось? — Валерия смотрела на меня. — Настя?! Что произошло?
— Там Анечка. Она плачет. Может у нее что-то болит… Я не знаю, что с ней…
Женщина, как-то с явным облегчением выдохнула, и обернувшись, успокоила мужчин:
— Продолжайте обедать. Ничего страшного. Мы скоро к вам присоединимся, — а потом посмотрев на меня, строго сказала. — Идем.
Аня лежала на постели, захлебываясь слезами. В истерике она успела скинуть на пол одеяло, подушки, и теперь просто выгибалась, упираясь ногами в спинку кровати и громко кричала.
— Вот видишь, — я бросилась к дочери. Упав на колени перед кроватью, сама, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать вместе с ней, в панике спросила. — Что происходит, я не пойму?
— Да ничего особенного, — вздохнула Лера, поднимая с пола сначала подушки, а затем и одеяло. — Перевозбудилась малышка, слишком много эмоций. Вот и пустая истерика. Поспит и все пройдет.
— Не хочу спать! — завыла Анюта. — Не хочу!
Бросив подушку на кровать, Валерия ловко уложила на нее малышку, и укрыла девочку одеялом, перевернув ее на левый бок, при этом тихо, но твердо сказав:
— Тсс, давай спать… Тссс…
— Не хочу! Не буду!
— Будешь, еще как. Спи, маленькая, спи, я тебе сказала.
Лера хлопала ладошкой по одеялу, Аня продолжала рыдать, а я в это время сходила с ума, не зная, что и думать. Но через несколько минут оглушительный плач закончился, дочка, поворочавшись и еще немного повсхлипывая, удобно улеглась, затихла, а потом, положив ладошку под голову и вовсе уснула.
— Ну вот и все, — Лера с улыбкой посмотрела на меня. — Скоро ты поймешь, что детский плач бывает разным: обидным, требовательным, уставшим, а иногда и от боли. Анечка совсем малышка, и для нее сегодня слишком много произошло событий. Сейчас она часа два, а то и три проспит. А мы с тобой пойдем обедать.
— Я не хочу…, - покачала головой. — Лучше побуду здесь, с дочкой.
— Настя, — Валерия укоризненно посмотрела на меня. — Ты может есть и не хочешь, но подумай о ребенке. Ты не ужинала, не завтракала! Откуда твоему малышу брать силы? Не забывай, теперь у тебя двое детей, и один еще нерождённый, полностью зависит от своей мамы.
В животе предательски заурчало, и я поняла, что Лера права. Теперь мне нужно было думать не только о себе, но и о ребенке, которого я ношу под сердцем, и все — таки Анечку оставлять одну мне не хотелось. Видимо, уловив мои смятения, жена Демида улыбнулась:
— Не переживай, за малышкой присмотрят. Я сейчас пришлю служанку, и она посидит с Анечкой. Идем, Настя…
Как бы мне ни хотелось остаться, я последовала за Лерой. Остановившись на пороге, обернулась. Я до сих пор не могла поверить, что моя дочка теперь всегда будет рядом со мной.
— Все будет хорошо, — Валерия взяв меня под руку, буквально насильно выволокла из комнаты. — Наш дом надежная крепость, и здесь вы обе в безопасности. Я обещаю, что с твоей доченькой все будет хорошо. Ты же мне веришь?
— Да, — вздохнула я. — Ты не представляешь, как я боюсь ее вновь потерять.
— Не думай о плохом, — Лера приобняла меня за плечи. — Все самое страшное осталось позади.
— Спасибо, — улыбнулась я. — Спасибо за поддержку.
Едва мы вошли в столовую, Демид поинтересовался:
— Уснула?
— Конечно, — кивнула Лера. — Настя садись, а я сейчас отправлю кого-нибудь присмотреть за малышкой.
На моей тарелке лежал румяный кусок зажаренного мяса, правда, он уже успел остыть и был чуть теплым. Автоматически отрезала кусочек и положив в рот стала механически жевать. Ароматный сок наполнил рот, и в это мгновение, пришло осознание жуткого голода. Я сама не заметила, как все съела и потянулась за второй порцией… Никогда особо не любила мясо, вернее, была к нему равнодушна, предпочитая больше рыбу, но сейчас просто стонала от восторга, удивляясь сама себе. Весь мой мир сосредоточился в тарелке. Когда я наконец-то утолила голод, то поняла, что все присутствующие внимательно смотрят на меня.