Я спас ссср! том iv (СИ)
Наконец, Генсек заканчивает разговор и машет мне рукой. Охрана беспрекословно пропускает меня к Чайке. Краем глаза вижу, как Андрей передает мою папку одному из охранников для досмотра, что-то объясняет ему.
– Юрий Алексеевич, а почему Королев так плохо выглядит? – невольно вырывается у меня. И замолкаю тут же с виноватым видом, понятно ведь, что не мое это дело. Но слово-то не воробей, уже вылетело… – Я ведь не ошибся, это сам Королев? Мне его на приеме в Кремле показывали.
– Да не слушает он никого! – возмущенно восклицает Гагарин, похоже у него тоже нагорело – Сколько раз уже просили его заняться своим здоровьем, но ему же всегда некогда!
– Простите, что лезу не в свое дело – понижаю я голос – но неужели нельзя проявить государственную волю?! Вы же теперь глава Партии! Поставьте вопрос ребром: либо он немедленно ложится на обследование, либо вы отстраняете его от работы. Не послушает – пригрозите, что вынесете вопрос об отстранении на ближайшее заседание Политбюро. Проявите вы уже коллективную жесткость, разговор же о его жизни идет! А если там что-то серьезное, если он прямо на рабочем месте…?
– Наверное, придется так и сделать – решительно кивает Генсек, стоит мне замолкнуть – Луна и космос от нас никуда не денутся, а вот здоровье Главного конструктора не вернешь.
– Да, и нужен ли нам так сильно этот пилотируемый полет на Луну? – осторожно замечаю я, оглядываясь. Рядом никого нет, все деликатно отошли в сторону – Помните, мы уже обсуждали это с ребятами в Звездном? Что даст нам конкретно для науки и для страны это полет? А если из-за вечной спешки что-то опять пойдет не так? Представляете, какой удар по репутации нашей космонавтики?! Может, разумнее какой-нибудь луноход послать туда для забора грунта? А огромные средства на что-то другое важное потратить. Например, на сеть геостационарных спутников для гражданских и военных нужд. У меня вот вообще складывается впечатление, что американцам гораздо важнее нас разорить на космонавтике, чем самим первым достичь Луны.
– Косыгин с Микояном тоже мне недавно про это говорили…
Гагарин трет подбородок, тяжело вздыхает.
– Так это самые разумные люди в Политбюро – поддакиваю я – Они знают, о чем говорят. Это только в ЦК вечно стремятся американцам нос утереть, как будто у нас в стране других забот нет. Да, черт с ними, пусть летят на Луну!
– Ладно… я так понимаю, журнал и статьи ты уже отдал моим ребятам?
– Да. Если нужны будут пояснения, готов снова встретиться.
– Хорошо. А я вчера после твоего ухода еще раз обдумал идею с памятником Неизвестному солдату и решил прямо сегодня встретиться с Егорычевым и товарищами из ЦК. Чего откладывать? Надо сразу действовать, не терять время. А вы у себя в журнале подумайте, какие еще памятники нужны столице. Я вот, например, считаю, что пора восстановить Триумфальную арку в честь победы над Наполеоном в 1812 году. Что думаешь?
– Давно пора! И на Бородинском поле порядок надо навести. Мы летом с ребятами в поход туда ходили, так могила Багратиона до сих пор разорена и не восстановлена.
– Непорядок! Поднимайте эти вопросы в печати, а мы вас на Политбюро поддержим.
* * *После митинга мы с ребятами прощаемся у метро и собираемся разъехаться в разные стороны. Юля отправляется в Дом моды на Кузнецкий мост, а Димону уже не терпится проявить пленку и посмотреть, что же он наснимал у трибуны. Поэтому он спешит в известинскую фотолабораторию. Лева же едет в «Молодую гвардию» – знакомиться с Анной Арсеньевной и править статью о книжных новинках. Заодно и гонорар за пьесу получит.
– Лева – я придерживаю стремительного друга за рукав – У них там в этой редакции заблудиться можно. В случае чего обращайся к секретарю Осипова Людочке, она тебя сама отведет к Анне Арсеньевне, или хотя бы даст сопровождающего, чтобы ты там не потерялся.
– Леша, не делайте больно моей репутации… – произносит друг с характерной интонацией, явно передразнивая кого-то из своих родственников. Отчего я сразу вспоминаю, что надо бы позвонить дяде Изе насчет мебели – Леву язык до Киева доведет.
– Смотри, чтоб он тебя до цугундера не довел, остряк! – ржет Димон. Потом задумчиво чешет репу – А может, мне тоже сначала за деньгами съездить, а потом уже в «Известия»…?
В результате я обоих закидываю по дороге в «Молодую гвардию», а потом еду на ЗиЛ – забирать сноуборд и оплачивать свой новый холодильник. Дел на сегодня опять запланировано много, до вечера нужно успеть еще в несколько мест. Вика ворчит на меня, что я мотаюсь целыми днями по Москве, но что тут поделаешь? Времени как всегда катастрофически не хватает, а на носу презентация в «России».
На ЗиЛе меня встречают, как родного, по дороге в КБ со мной уважительно здороваются даже совершенно незнакомые люди, особенно мужчины. Оно и понятно – их обожаемый Эдик Стрельцов снова в строю. А на проходной меня вообще ждал сюрприз – я собрался паспорт вахтеру предъявить, а он с улыбкой протягивает мне заводской пропуск, выписанный на мое имя. И ни какую-нибудь одноразовую или временную бумажку, нет! Самый настоящий постоянный пропуск, надо только в него свою фотографию 3*4 вклеить.
С проходной видимо предупредили КБ о моем приезде, и меня там уже ждут. А вслед за мной и руководство пожаловало – пришел отец в сопровождении начальника Первого отдела Александра Ивановича.
– Ну, смотри, Алексей, что у нас получилось – гордо показывают мне свое творение инженеры.
Сноуборд у зиловцев вышел просто на загляденье! Это симметричная многослойная конструкция длиной 160 см и шириной примерно 30 см, сердечник которой сделан из древесины березы, а сверху и снизу оклеен двумя слоями стекловолокна. Скользящая поверхность пластиковая, со стальным кантом по периметру нижней части. И хвостовая, и носовая часть доски одинаково плавно закруглены, и слегка загнуты вверх. У сноуборда есть небольшой прогиб как у лыжи и плавные боковые вырезы по краям доски, имеющие форму 8 метрового радиуса. Может «талия» и лишняя пока, но грешен – не удержался и спижонил, зато как она выглядит эффектно! Заодно и проверил технические возможности зиловских конструкторов. Сверху сноуборд покрыт несколькими слоями ярко-красной нитроэмали, на носу гордое название первого советского сноуборда – «Восток-1». Прямо Гагарину в новый музей можно отправлять. Только вот мне кажется, что сноуборд туда не доедет, Юра сразу реквизирует его. Так сказать, для личных нужд.
Конечно, сейчас я могу оценивать только внешний вид своей доски, целесообразность технических решений и характеристик выяснится теперь только при испытаниях. Но уже сейчас понятно, что штатовцев мы сделали – заложенные в наш сноуборд технические идеи опережают свое время лет на пятнадцать, как минимум.
Что сейчас есть в США? А ничего. В 65-м появится детский снерфер – монолыжа с веревкой, закрепленной на носу. Только в 66-м – первая нормальная доска. Но она будет ровная, без прогиба и боковых вырезов, лишь нос задран как у прародительницы – обычной лыжи. А креплением для ног вообще послужат металлические скобы, набитые по поверхности доски и дающие минимальное сцепление с подошвой обуви. Потом вместо скоб в некоторых моделях появятся уже шипы из дерева или пластика, да резиновые накладки. И такие незамысловатые идеи будут доминировать до начала 70-х. Следующие десять лет будет меняться только форма доски, да пластиковых и резиновых рифленых накладок – на этом практически все. Главное ноу-хау – появятся мягкие фиксирующие ремешки для ног.
А все почему? Боялись травмировать ноги, если они будут пристегнуты к доске более жестким креплением. И только в начале 80-х додумались поставить на сноуборд крепление, похожее на те, что использовались в водных лыжах. Тут-то и выяснилось, что падать наоборот стало намного безопаснее. Это тебе не горные лыжи – фиксированное положение ступней на сноуборде резко снижает количество травм. И, наконец, только в 82-м применили в креплении ремень, обхватывающий пятку, а крепления для обеих ног – и переднее, и заднее – стали одинаково жесткими.