Кто убьет любимую?

Только направившись ко входу в офис, Варя заметила Дмитрия. Она не потеряла самообладания. Быстро оглянувшись и удостоверившись, что ее галантный кавалер все еще усаживается в лимузин, она одними глазами показала Есехину, чтобы он шел за ней.
За те несколько секунд, которые им понадобились, чтобы войти в вестибюль, Варя уже полностью пришла в себя и, вместо того чтобы оправдываться, сама перешла в наступление:
— Господи! Ты опять взялся за свое! Зачем ты бродишь здесь с цветами?! Ты же меня компрометируешь!
— Это я тебя компрометирую?! — переспросил он, чуть не потеряв дар речи. — А то, что тебя увозят на черных лимузинах на так называемые деловые встречи, а потом привозят и перед входом тискают ручки на прощанье, это тебя не компрометирует?! Или ты будешь убеждать меня, что так делают все московские чиновники со своими подчиненными?!
Дмитрий угадал.
— Да, он заехал за мной, а потом привез назад, — сказала Варя. — Мы были на одной встрече в мэрии… с американцами. Но ты же знаешь, что с этим человеком я давно знакома. Ему было по пути забрать меня. А сейчас он куда-то едет, вот и подбросил…
— Послушай, я клянусь, что не собирался за тобой следить. Но очень рад, что все так получилось!
Есехин потряс букетом, не зная, что с ним делать, а потом бросил в угол и вышел на улицу.
Не успел он сесть в свой «Ауди», как зазвонил мобильный телефон. Это, конечно, была Варя.
— Все, что ты обо мне думаешь — чистой воды бред! — выпалила она.
— Раньше у меня были подозрения, а теперь — факты! — отрезал он и отключил телефон.
Дмитрий знал, что, как только он появится в своем офисе, Варя позвонит опять. Так и случилось.
— Ответь мне только на один вопрос, — резко сказала она, — а потом делай, что хочешь! Мне уже на все наплевать. Так вот: даже если этот человек пытается ухаживать за мной, то в чем виновата именно я?!
— Ты меня больше не обманешь! — бросил он трубку.
Варя звонила еще несколько раз, а на следующее утро воспользовалась своим старым приемом: подкараулила Есехина у здания заводоуправления. Она выглядела очень усталой — под глазами темные круги, а голос слабый, равнодушный.
— Я сегодня не спала всю ночь, — вместо приветствия сказала она. — Выкурила целую пачку сигарет. Локтев решил, что у меня крупные неприятности на работе, и замучил вопросами. А все дело в тебе.
— Напрасно ты приехала, — вздохнул Есехин, рассеянно глядя вдаль. — До вчерашнего случая мы еще могли о чем-то говорить, но только не теперь.
Своими длинными, тонкими пальцами Варя ожесточенно потерла виски:
— А ты пытался посмотреть на всю эту историю с другой стороны? Допусти хотя бы на минуту, что ты ошибаешься, — она подняла руку, останавливая его протест. — Все мы люди. Нами управляют чувства, а они бывают плохими советчиками. Так вот, допусти на минуту, что этот человек из обычного уважения подвез меня на работу. Тогда получается, что, безоговорочно настаивая на разрыве, ты самое дорогое чувство — нашу любовь — приносишь в жертву своим амбициям, своему больному мужскому самолюбию. Но это же так глупо… Поверь, если нет стопроцентных доказательств, все свои сомнения и подозрения ты должен трактовать в пользу близкого тебе человека! Не бойся показаться смешным, бойся потерять то, что, возможно, дается раз в жизни. А некоторые несчастные вообще не знают, что это такое.
Она была не только великим практиком, но и гениальным теоретиком в науке любви. И сформулированный ею постулат фактически означал, что если ты застал любимую женщину в постели с другим мужчиной, то это еще не повод обвинять ее в измене, так как ты не видел, что они делали под одеялом. А тем более это не повод для разрыва, так как вероятность ошибки все равно существует, пусть и составляет она миллионную долю процента.
Как бы там ни было, но в своей гневной речи Варя была очень убедительна. Или Дмитрию хотелось, чтобы его убедили. В любом случае в тот день ни он, ни она так и не появились у себя на работе. Прямо от заводоуправления они уехали в свою квартиру на площади Гагарина и расстались только поздно ночью, спровоцировав нешуточные скандалы в своих семьях.
   
Глава XIX
 
Свою новую финансовую компанию Есехину удалось официально зарегистрировать в конце апреля. Она получилась гораздо скромнее прежней и на первых порах специализировалась лишь на работе с государственными ценными бумагами. Впрочем, особо выбирать было не из чего — остальные секторы фондового рынка все еще практически бездействовали, не в силах оправиться от последствий осеннего кризиса. Никто не рисковал покупать акции компаний, зато операции с правительственными облигациями создавали иллюзию надежности, на что теперь инвесторы обращали внимание в первую очередь.
А сразу после майских праздников Есехин стал набирать сотрудников. В основном это были люди, работавшие с ним еще в компании «Ист-Вест-инвест». После ее закрытия только единицы смогли более или менее прилично устроиться, и бывшие коллеги охотно принимали предложение Дмитрия.
Прежде всего он позвонил Лучанской. В профессиональных качествах Ларисы Михайловны у Дмитрия не было ни малейшего сомнения, и она лучше других могла присмотреть за его потихоньку разраставшимся хозяйством. Но главное — он доверял ей, а в этом городе оставалось не так уж много людей, о которых можно было бы сказать то же самое.
Впрочем, когда Есехин позвонил Лучанской домой и пригласил на работу, она первым делом спросила, как быстро нужно принять решение.
— А у вас есть другие предложения? — поинтересовался Дмитрий. — Если они вполне приличные, то по-дружески советую послать меня подальше.
После этого Лариса Михайловна расплакалась и призналась, что «никаких других предложений у нее нет», что она «умирает от голода, но с гордо поднятой головой».
Однако эти жалобы на судьбу были всего лишь секундной слабостью, простительной для эмоциональной натуры. На следующий день бывшая секретарша появилась в кабинете Есехина в вызывающем платье, в туфлях на высоких каблуках и в полной боевой раскраске женщины, не оставившей надежды устроить личную жизнь. Для своего возраста она была в прекрасной форме и напоминала спортсмена, всю жизнь положившего на подготовку к главному старту.
Пока Дмитрий отвечал на чей-то телефонный звонок, Лариса Михайловна осматривалась по сторонам с таким видом, словно уже решала, как будет переставлять здесь мебель и в каком углу посадит начальника. Тот факт, что она опять кому-то нужна, что она востребована, придавал ей массу энергии.
— Ну, как вы? Рад вас видеть, — искренне сказал Есехин, положив трубку. — Что у вас новенького?
— А что могло случиться со мной за три месяца?
— Хм… за такой срок красивая женщина должна сменить минимум трех кавалеров.
— У меня их было четыре, — скромно потупившись, заметила Лучанская. — С первым я познакомилась в универсаме. Представился бывшим авиационным конструктором, уже на пенсии. Наговорил массу комплиментов. К несчастью, в тот день он забыл кошелек, и мне пришлось дать конструктору деньги на метро. Больше я его не видела. Второй оказался отставным военным, вдовцом, который ютится со своей дочерью в двухкомнатной квартире и мечтает куда-нибудь переехать. Ему отставку я немедленно дала сама. Третий улыбался мне в троллейбусе пять остановок, но, когда я задала какой-то невинный вопрос, шарахнулся так, словно его тащили в постель. А четвертый недавно заселился этажом выше и приходит ко мне в стоптанных тапочках одолжить соль, спички. Ну, я не упоминаю свои менее серьезные романы.
 
— Вы буквально растоптали общественную мораль, — заметил Дмитрий.
Было очевидно, что им приятно поболтать друг с другом после долгого перерыва.
— К сожалению, большинство моих потенциальных кавалеров приближаются к тому возрасту, когда, при всем желании, им бывает очень трудно согрешить, — без особой грусти махнула рукой Лучанская. — Но давайте лучше поговорим о том, чем мне придется заниматься.