Затемнение (ЛП)
Он отпустил Марго, и она оттолкнула его.
- А что, если я убила?
- Тогда я сам разберусь с тобой. А пока мы работаем вместе.
Сейчас они возвратились на главную улицу, Бетис. На Гвадалквивир смотрели бары и рестораны. Джейк повлек спутницу в ближайшее заведение.
В широкой бетонной норе с низким горбатым потолком было темно и прохладно. Бар со стойкой и барменом отсутствовал. Вместо этого по краям в полумраке торчали большие деревянные бочки выше человеческого роста. К одной подошел слуга в белом и нацедил стакан темно-красного вина. Unto. Слово всплыло в памяти. Или Jerez. Херес, от Херес-де-ла-Фронтера.
Марго вздрогнула. Какая еще неведомая информация заключена внутри нее?
В середине собрали кучкой крошечные столики, но Марго с трудом могла их разглядеть, поскольку посетителей было битком. Большинство людей стояли, держа толстые стаканы в руках. Шум отдавался эхом, двукратно, троекратно усиливая децибелы.
Джейк протиснулся сквозь толпу, таща Марго за собой. Он пристроился в углу около двери. Выцветший постер объявлял об июньском бое быков, заголовок громко возвещал о gran corrida de toros.
- Тебе, может, и не нравится, Марго, но я – все, что у тебя есть.
- Мое имя Маргарита. Маргарита Варгас. И я не просила тебя о помощи.
- Ладно, Маргарита. Это не значит, что ты в ней не нуждаешься.
Она прислонилась к стене, холодный цемент остужал ее. Синяки на лице Уайза поблекли, но Марго еще видела следы пореза над глазом. Ощутимое свидетельство, что Джейк для нее сделал. И еще завалил двоих громил у мотеля.
Она была бы мертва, кабы не он. Боже, почему она не могла сравнять счет и уйти?
- Клянешься, что не знаешь, кто вживил отслеживающее устройство?
Он поднял руку, словно присягая.
- Клянусь.
Она закатила глаза.
- Так я и поверила. Ты скажешь что угодно, чтобы добиться своего.
Он задумался.
- Да, пожалуй. – Потом взял ее за горло, как раз под подбородком, удерживая лицо. Такой близкий и жестокий, и несмотря ни на что, она сдалась. – Но я не лгу.
Глаза смотрели серьезно и искренне.
Ее стоило бы пристрелить за то, что верила ему.
Глава 46
Несмотря на упорное стремление бабушки придерживаться цыганских традиций, Амалио Баро признавал только одну религию: деньги. Он верил в них с тех пор, как ему стукнуло пять, тогда он впервые предупредил ватагу нецыганских ребят, собравшихся вместе, чтобы сложить деньги и кредитные карты – украденную у туристов добычу - в общак, что pasmas, жандармы, на подходе.
С тех пор мальчик научился быть полезным тем, у кого водились монеты. Его доход обеспечивал мясо на столе, ягненка на Пасху и сладкие, посыпанные сахарной пудрой польвороны на Рождество. Он бегал с поручениями для бандитов, а когда pasmas проводили зачистку наркодилеров, выполнял задания копов. Он не был привередлив. Работал на кого угодно, кто разговаривал на языке евро.
Поэтому когда мама Ада утащила его от женщины и мужчины на Калье-Хитана, ему так не терпелось вырваться. Он позволил себя выбранить, посадить в свою комнату, а потом выскользнул через окно и вскарабкался на крышу, как проделывал уже тысячу раз.
Парнишка ухмыльнулся, вообразив, как мама Ада говорит уже в десятитысячный раз: «Он как обезьянка, только что был тут, а уже нет».
Со своей крыши он перебрался на соседнюю, а потом на другую и дальше. И немного погодя уже был на Калье-Хитана. С высоты он заприметил тех двоих extranjeros (иностранцы – исп.) и, не спуская глаз с парочки, последовал за ними, пока мужчина не втащил женщину в «Бодега Франциско» («Винный магазин Франциско» - исп.).
Его добыча спряталась, и Амалио поспешил к монастырю. Там на стенах были вырезаны демоны и бесы, обеспечивавшие много мест, куда можно было поставить руки и ноги. Мальчик спустился вниз, в мгновение ока очутившись на земле, и побежал на поиски Эль Палеты.
Лука Петали родился и вырос в Триане. Он еще помнил годы до закона 1978 года, когда ромалэ, цыган, ставили ниже других граждан, не давали работу, оплевывали и ненавидели.
Коротышка, коренастый и крепкий, он проложил свой путь с улиц в полицию, хотя эта битва не прекратилась, когда он стал членом бригады. Его все еще величали Эль Палета, «Каменщик», выражение привязалось к нему, потому что было близко к настоящему имени, и так звали его отца-цыгана. Но Лука принял это свое имя и пользовался им. Он замуровывал наркодилеров и воров живьем, включая Османа Турка, который поныне сидел в тюрьме и будет сидеть там еще долгое время.
За шесть месяцев после ареста Османа улицы поутихли. Однако немногим меньше месяца назад произошли странные события. Стрельба, как в американских боевиках. Пожар. Погибла семья иностранцев. Еще два тела обгорели до неузнаваемости. И никакого мало-мальски подходящего объяснения.
Начальство подозревало, что события связаны с наркомафией Турка.
- Тараканы всегда возвращаются, - говорил босс Эль Палеты.
Но Лука посетил Турка и мог бы поклясться: тот не лгал, когда божился, что не знает ничего о пожаре на Калье-Хитана.
Поэтому Лука «забыл» упомянуть об улике, которую спрятал подальше. И втихую молвил словечко. Награда за информацию. Он закинул удочки в кафе, в трущобах, барах фламенко и стал ждать.
Когда прибежал, задыхаясь и вопя «Палета, Эль Палета!», возбужденный Амалио, Лука не подал виду. Лишь под маской, которую он нацепил на лицо, полицейский спрятал слабую, но победную улыбку.
Глава 47
Гул голосов в переполненном баре омывал Марго, как дымка прошлого, нечеткая, но навязчивая. Кто-то ткнулся в нее спиной, пришлось увернуться, чтобы не оттеснили с места у двери. Марго повернулась к Джейку.
- А что насчет магазина и моей жизни, сестры… Почему одно я помню, а другое нет?
- Не знаю.
- Но ты же знал, что дом - подстава.
- Дом, а не ты. Фрэнк про тебя точно ни слова не сказал. – Джейк сжал ее плечо. – Мне жаль.
Марго застыла. Если она и плыла по течению прежде, то по крайней мере что-то ее связывало с берегом – семейное имя, родители, сестра, бабушка. Сейчас же ее не держало ничего.
- Итак… - Она криво улыбнулась напарнику. – Давай поиграем. Кто я?
- Ладно, - медленно произнес Джейк и рассказал о телефонном звонке Дотти. Звонок о споре между Фрэнком и Биллом Коннелли. Дверь в кабинет Темпла была закрыта, но Дотти слышала, как они орали друг на друга. Билл рывком распахнул дверь, а они еще продолжали горячиться.
- Вот тогда она и разобрала твое имя, - завершил Джейк.