Сын Дьявола (СИ)

— Виталий! Но как ты можешь так говорить?
— Ну слушай! А ты думаешь этим детям в России живется лучше? Очнись. Они становятся такими же отбросами. Они никому не нужны. И только если каждый из них сам карабкается по горе жизни, то возможно чего-то добьется. Что в нашем мире можно сделать без связей. Ни-че-го. Так что я разницы не вижу. Что там они никто, что здесь…
Я мотаю головой на каждое его предложение, на каждую фразу. Не хочу верить, что все так ужасно. Но в голову приходит понимание того мира, в котором мы живем. Он грязный и порочной. Сплошной деготь, в который сколько не пихай ложек меда, светлее он не станет. И мы можем только держать голову на поверхности, чтобы не захлебнуться.
Ужасно. Ужасно. И я порой рада, что не смотрю новости, потому что там слишком часто мелькают такие фразы как проституция, инцест, кража, убийство, педофилия. И я в какой раз задумываюсь, нахрена мне покидать зазеркалье и окунаться в реальный мир, который меня ждет с Максимом.
Вот только решение уже приняты, а рюкзак собран. Есть одно, но, во всех рассуждениях. Я не собираюсь становится подстилкой отчима и жить на его грязные деньги. Ведь можно помогать таким детям. Находить для них семьи, а не зарабатывать на них, потому что никто с тебя не спросит. Всем откровенно насрать.
С такими вот нелегкими мыслями, я, в компании Виталия, что уже ходил без костылей, отправляюсь на вокзал к новой, неизвестной жизни. Учитывая, что Виталик провел у меня всю ночь, даже спал на диване, отец по утру не задает вопросов, куда мы и зачем. Правда ему словно и не надо. В этом лице столько знания, что кажется он давно покопался в моей голове и выудил оттуда компромат на меня и Максима. Кажется, как будто он с ногами залез к нам в постель и знает даже сколько раз мы кончали.
От таких дум тело прошибает озноб, да и на улице не сказать, что тепло.
Мы закидываем мой рюкзак на заднее сидение, садимся сами и отправляемся по утренним сумеркам к главной дороге, ведущей на вокзал.
Нас провожает полная луна, коснувшаяся светом как брызгами воды листьев на темных деревьях и полуночное радио, играющее тихий рок Кипелова.
И в этот же момент в голове снова появляются шмели. Жужжат, о чем-то предупреждают, да так сильно что приходится несколько раз обернуться.
— Ты чего? — смеется Виталик, и я качаю головой. Ничего. Показалось.
Я думаю впервые за много лет, что мы могли бы неплохо с ним ужиться. Он вполне понимающий, просто вырос в такой среде, что уважение к людям дается тяжело. Мы бы жили каждый своей жизнью, но такой жизни с меня хватит. Я просто устала от одиночества, которого не чувствую только в одном месте. Только с одним парнем.
— Ну что? — останавливается Виталик на отдаленной парковке Вокзала и поворачивается ко мне. — Уверена? Я понимаю, отцовские деньги грязные. Но разве не лучше жить на них, чем перебиваться хлебом и водой.
— А в твоем понимании существуют только богатые и бедные? А как же средний класс?
— Пф, — фыркает он. — Меньше всего на свете я хочу выбирать сделать ли ремонт в квартире или купить машину. Такое не для меня.
— Значит ты еще не вырос, — смеюсь я и целую его в щеку. Можно подумать я выросла. Но я хотя бы пытаюсь.
Виталик ведь действительно неплохой. Просто не мой. И тело с самого начала дало мне это понять. А вот на Максима отозвалось сразу, как будто жертва почувствовала охотника, как будто животное дрессировщика.
Вот и сейчас я чувствую, что он где-то рядом, беру с заднего сидения рюкзак и выхожу из машины, слыша, как открывает Виталий багажник. Зачем правда не знаю.
На парковке приятная тишина, солнце еще только показалось из-за горизонта и воздух еще не заполненный выхлопными газами машин. Делаю глубокий вдох и даже улыбаюсь, отбрасывая ненужные страхи. Словно руками отгоняю шмелей.
Вдруг чувствую вибрацию и выругиваюсь. Забыла снять с беззвучного режима. Идиотка.
Лезу в сумку и вдруг слышу тяжелое дыхание, потом звук удара и мужской, душераздирающий крик.
Медленно, поднимаю отяжелевшую от ужаса голову. Включить телефон так и не успела.
Сердце пропускает удар.
Шальной взгляд. Звериный оскал. Светлые волосы.
Тело отмирает мгновенно, а Виталий обрушившийся на землю замертво срабатывает, как звук выстрела на старте.
Побросав все, срываюсь на бег, чувствуя, как злобный смех сзади вонзается ножами страха в мозг, заставляя бежать еще быстрее. Срывать дыхание и кричать «Помогите!»
И как назло на дальней стоянке, где мы договорись встреться, никого. Сплошная пустота и еще несколько сотен метров до вокзала, которые преодолевать все сложнее. А он все ближе.
— Убью сука! — истошно орет он, и я делаю ошибку, тормознув себя на долю секунды. Оборачиваюсь и тут же с криком падаю на асфальт.
Дыхание выбивается с ударом и боль пронзает все тело. Но силы еще есть. А смех его становится громче.
Он считает, что победил. А я уверена, что проиграла. Как я вообще могла о нем забыть?
Пытаюсь отползти, но Громов тянет меня за ногу и резко разворачивает. Приставляет охотничьего, по виду очень дорогого ножа к груди и лыбится.
— Забыла про меня, сука траханная?! А вот я про тебя нет…
— Антон, — пытаюсь привести его в чувства, но это как кричать в воде. Дыхания почти нет. Да и не услышит тебя никто.
— Я буду убивать тебя медленно, — шипит он мне в лицо и ножом чертит дорожку по лицу, спускаясь все ниже. — Но сначала я отрежу тебе пизду, чтобы ты блядь Одинцовская, ощутила всю боль что причинила мне!
— Но ты пытался меня изнасиловать! — лежу, стараясь не двигаться. Я бы вообще притворилась мертвой. А лучше исчезнуть отсюда.
— Закрой рот! — рявкает он и хлестко бьет меня по мокрой от слез щеке. — Ты баба! Все бабы созданы для того, чтобы их ебали! А ты меня лишила этой возможности. И теперь я… Тебя убью.
Кричу от страха и ужаса, когда он заносит нож и закрываю глаза, молясь о спасении.
  
Глава 59. Максим
 
Всего один миг. Всего один шанс. Как много в этой жизни зависит от секунды, от мгновения, решающего кто будет жить, а кто умрет.
Лана не умрет. Я не могу позволить этому случиться.
Я не могу дать проткнуть ей сердце ножом, который так стремительно мчится к груди. Не могу. Не могу.
Секунда. Две. Три.
Время в рапиде. Тело каменеет от напряжения. Мотоцикл ревет. Скидываю сумку с плеча. Резкий, сильный взмах и тело Антона отпихивается в сторону.
Лана перестает кричать и сразу трогает себе грудь, проверяя не ранена ли. Слетаю с байка и кричу:
— Беги отсюда!
Она срывается на бег, а на меня идет Антон. Звериный оскал, блеск ножа. Это по-своему возбуждает, отдается в крови мощной пульсацией, активирует все жизненные процессы и волны энергии.
Адреналин бьет в мозг, а я бью ногой по ножу. Но Антон на взводе. Отбегает, делает новый взмах, и я еле успеваю отскочить.
— Что Максик?! Убьешь меня ради телки? Насрешь на все, что мы пережили вместе?!
— Насрал ты, когда напиздел мне!
— Она просто дырка. Таких сотни.
— Жаль, что ни с одной тебе больше не встретиться.
Это удар ниже пояса, даже я понимаю это. Тоха ревет, закидывает руку с ножом и делает стремительный прыжок.
Отскакиваю, бью его по ноге и тут же чувствую острую боль в руке.
Ранил сука.
— Максим! — орет Лана, так и не убежавшая. Антон к ней. Блять!
Толкаю его ногой в спину, он падает на землю и почти протыкает меня, когда хочу на него сесть и выбить кулаком челюсть.
В голове шумит, сердце отсчитывает секунды, пока мы с Антоном катаемся по земле.
Я бы может и поборол его уже, но в Антоне сейчас вся злоба и ярость мира, делающая его почти неуязвимым для кулаков.
Он не боится боли. Он смеется мне в лицо, рассказывая, как Королев провел всю ночь у Ланы, а теперь подыхает возле тачки.
— Я убил его ради тебя! — кричит он мне в лицо, пытаясь вспороть мне глотку. — Я все делал ради тебя! И ее убью!