Рот, полный языков
— Брось, Берил! Ты ужасно преувеличиваешь! Человечество попадало и в худшие переделки. Возьми, к примеру, средние века.
— Сам их бери. Я предпочитаю Париж середины двадцатых.
— А кто нет? Моя мысль в том, что мир будет существовать и дальше. И с нашей помощью он разовьется намного быстрей.
Сент-Экс принес свой ранец и достал «То, что будет»:
— Вот, прочти. Прямо сейчас, не откладывая.
— Ой, Тонио, я слишком пьяна…
— Читай, Берил. Или я уйду.
Притворно вздыхая, Берил взяла книгу и поднесла к ней свечу. Манерным жестом открыла книгу и начала переворачивать страницы. Вскоре, однако, она увлеклась и стала читать с неподдельным интересом.
Сент-Экс, которому не раз приходилось ждать, пока друзья закончат читать его наброски, в волнении расхаживал по комнате, курил и потягивал спиртное.
Два часа спустя Берил отложила книгу. Из ее голубых глаз катились слезы.
— Не знаю, что сказать. Так реалистично написано, но очень трагично, и в то же время есть надежда. Невообразимо. Подумать только, он все предвидел. Какой гений! А монолог Мэри: «Кошмарный сон, в котором мы живем, кончится, и мы очнемся». Если б это было правдой…
Сент-Экс пал перед Берил на колени и взял ее руки в свои.
— Это может стать правдой! Все вместе: ты, я и другие летчики Кении могут стать Крыльями над миром! Новое поколение здравых мужчин и женщин! Стоит лишь очень сильно захотеть, и так оно и будет!
Тут они слились в безумном, страстном поцелуе, слились устами и языками, как жаждущие путники в пустыне, набредшие на оазис. Берил стянула с Сент-Экса рубашку, а он расстегнул ее ремень, схватился за пояс штанов Берил и сдернул их с нее, уложив женщину на кушетку с той же ловкостью, с какой умел выдергивать скатерть из-под тарелок, хотя и с меньшим изяществом. Берил вывернулась и набросилась на Сент-Экса, повалив его на пол. Она оказалась сверху, одной рукой прижала его, одновременно сбрасывая шлепанцы, другой с треском расстегнула пуговицы своей блузы.
— Матерь Божья, девочка! Да ты дикарка!
— Ты не первый, кто говорит мне это! И не последний! А ну, снимай чертовы портки!
Сент-Экс счел благоразумным не возражать.
А потом разговоры прекратились.
Через мгновение они уже совокуплялись, как безумные. Сент-Эксу казалось, что он потерял года два жизни, пытаясь совладать с Берил. Когда дыхание восстановилось, он открыл глаза и увидел на спине подруги старые шрамы, которых не заметил раньше. Проведя по ним пальцами, он спросил:
— Откуда это, красавица моя?
— Падди, ручной лев Элкингтона, — сонно ответила Берил. — Мне было десять.
— Какой ужас! Ты сильно перепугалась?
— Конечно, нет, дурачок. Ведь рядом был Клатт. Кроме того, я к тому времени уже убила одного льва.
Найроби не слишком высоко над уровнем моря, и там намного теплее, чем в горах Шотландии. Стоя под жарким солнцем у клуба Мутхаига, Сент-Экс чувствовал себя неуютно в официальном костюме. Лицо покрылось капельками пота. Запряженные лошадьми повозки поднимали в воздух клубы шоколадной пыли, от которой щекотало в носу.
— Берил, мне прямо-таки обязательно быть в этом обезьяньем костюме? Ты же знаешь, я предпочитаю повседневную одежду.
— Думаешь, мне в моем наряде комфортно в такую жарищу? Если мы хотим склонить лорда Деламэра на нашу сторону, никак нельзя походить на парочку механиков! Поправь «бабочку» и пошли.
Сент-Экс послушался. После интимного воссоединения с Берил девять дней назад он стал ее слушаться во всем. Привыкший приказывать как подчиненным, так и друзьям, стоять во главе рискованных предприятий и шутливых эскапад, Сент-Экс понимал: чтобы не поссориться с Берил, придется прикусить язык. Он убеждал себя, что попал на чужую территорию, где Берил лучше разбирается, что к чему. И все же временами ему донельзя хотелось положить конец ее изощренным махинациям. (Вторая, недикарская сущность Берил удивительным образом вписывалась в замысловато-манерную среду колонии, превращая ее в хитроумного игрока.)
Встреча с лордом и леди Деламэр была одним из таких стратегических ходов. Как Берил объясняла еще в Нгоро, до утомительной верховой поездки в город, «в Кении ничего не проходит без одобрения дядюшки Хаги, а дядюшка Хаги всегда советуется с Глэдис. Тем не менее она очень обидчива! Но она еще ничего по сравнению с тетушкой Флоренцией, храни Господь ее душу».
— Ты в самом деле родственница этим Деламэрам?
— Не по крови. Дядюшку Хаги я знаю с трех лет. Они с Флоренцией были безмерно добры к нам с Клаттом, и я тренирую беговых лошадей дядюшки уже с десяток лет. Его я запросто обведу вокруг пальца, а вот с Глэдис будет сложней. Поскольку у нее слабость к энергичным смелым мужчинам, за нее отвечаешь ты.
— Ты льстишь мне, Берил.
— Не пытайся обмануть меня, мистер Сент-Экс! Я прекрасно знаю твою манеру обращаться с женщинами. И помни: каждый твой шаг под моим пристальным взором!
— Более очаровательного взора я и желать не могу.
— А теперь кто кому льстит, а?
Деревенский клуб Мутхаига — раскорячившееся здание с колоннадой — был построен из огромных каменных кубов, покрытых розовым гравием. Вокруг зеленели поле для гольфа, корты для сквоша и газон для крикета. То был бурлящий светский центр общественной жизни Найроби, походивший на пчелиный улей, где любого могли искусать до смерти.
Стоя на крыльце, Сент-Экс собирался с духом для атаки пчелиной матки.
Берил поприветствовала слугу у дверей по-английски:
— Привет, Филипп. Это мой гость, мистер Сент-Экзюпери.
— Он, случаем, не еврей?
Сент-Экс понял вопрос.
— Еврей? Плоть мира гниет вокруг нас, а его интересует, не еврей ли я! Сумасшествие! А что, если б я был евреем? Неужели пилотское мастерство моего доброго друга Жана Исраэля пострадало от того, что у него обрезанный член? Ушам не верю!
Филипп одобрительно улыбнулся.
— Какой у вас легковозбудимый гость. Он придется ко двору. Приятного обеда, миссис Маркхэм.
Берил взяла Сент-Экса за руку и повела сквозь многолюдные холодные комнаты клуба с кремово-зелеными стенами и паркетными полами. Сент-Экс заметил несколько знакомых лиц из Дворца Джинна: Карбери, Эрролы, Кики Престон, в окружении не менее странных особ. Они же, заметив его, приветственно махали руками. Берил окинула Кики презрительным взглядом. Сент-Экс улыбнулся, и Берил дернула его за руку так, что парочка повернулась к ней спиной.
Как заметил Сент-Экс, все гости были безупречно одеты, будто в мире ничего не изменилось, и к нему пришло неожиданное ощущение нереальности происходящего: он не мог сопоставить добровольно невежественную пышность с бойней, которую видел, взлетая со склепа континента. Чувство прошло, оставив на душе озлобленность.
— Тонио, ты был слишком горяч с Филиппом. Он, конечно, простой слуга, но тебе нужно держать себя в руках. Помни о нашей миссии.
— Прекрасно, прекрасно! Когда воздушное командование будет определять жизнь на земле, мы непременно установим свободу, братство и равенство!
— Пока мы ее не определяем, давай вести себя скромнее.
В столовой Берил сразу взяла курс на стол с двумя обедающими. Подойдя, она тотчас указала рукой на Сент-Экса:
— Лорд Деламэр, позвольте мне представить вам известного французского авиатора графа Антуана де Сент-Экзюпери.
Сент-Экс смутился при упоминании своего титула, но постарался не показать этого. Он протянул лорду Деламэру руку. Тот оказался невысоким крепким мужчиной с морщинистым лицом и лысой головой. Сначала он обратился к Берил:
— Берил, шалунья! Как ты смеешь своевольно отлучаться от тренировки моих лошадок?! Смогу ли я выиграть скачки на этой неделе с твоей безалаберностью? Ну да я все равно рад тебя видеть. Чертовски хорошо выглядишь! Это платье сидит на тебе, как овес в торбе!
Лорд Деламэр повернулся к Сент-Эксу.
— Рад, что тебе, дружище, удалось избежать той ужасной беды на континенте. Кения нуждается в хороших белых людях, если хочет удержаться на плаву.