Маленький секрет
Ясно, что никто и слова доброго не замолвит за ее дочь.
И тетя Илейн начала плакать. – Анна, пожалуйста, поговори с ним. Они же лучшие подруги, у Анны даже есть фотография, где они вдвоем запечатлены в первый свой день в средней школе; Анна – с прической а-ля Бо Дерек [20]. На другой фотографии – они обе в свой последней день в средней школе; Анна – с прической а-ля Бой Джордж [21].
– Так ты хочешь, чтоб я завтра просто присутствовала там? – спросила Анна.
– Так ты придешь? – улыбнулась Джастин – наверное, впервые за все это время.
– Ладно.
В вагоне метро Анна ехала совсем одна. За две остановки до того она ехала в этом же пустом вагоне с Томом. Они целовались и обнимались. Но Том вышел, и теперь в любой момент сюда может зайти какой-нибудь мужик с молотком и долбанет ее по голове. И она умрет одна, в страданиях и унижениях. Через много лет куски ее тела найдут разбросанными вдоль полотна железнодорожной линии «Юбилейная». Но даже это не изменит мнения ее отца о том, что она умерла, потому что так и не бросила курить. «Я ведь ее предупреждал», – скажет Дон. И Анна опять представила свои собственные похороны. Но на этот раз все будет иначе. Во-первых, это будут похороны без покойницы. Уоррен скажет: «Вам не кажется, что все это смахивает на фарс?» Само собой, стол опрокинется, а пирожки будут валяться под ногами. «Пирожочки преданы земле», – пробормочет, хихикая, Уоррен.
Ее австралийская подруга Лиз будет театрально, истерически страдать. Ее лицо распухнет и покраснеет от слез, и она будет всхлипывать, как ребенок, у которого отняли мороженое. У нее потекут сопли. Весь ее обильный макияж смоется, оставляя на щеках подтеки, а кожа сморщится и станет похожей на изъезженную мостовую.
Джастин не придет. Ей будет некогда. Она будет слишком занята своим ночным клубом.
И ОН тоже опоздает. Он робко подойдет к Лиз, почувствовав, что она легкая добыча. Он поймет, что все, чего он когда-то хотел, – это доступная девушка. «Не убивайся так, – скажет он Лиз, которая примет его утешения за чистую монету. – Анна не хотела бы этого».
«Нет, я бы очень хотела», – подумала Анна и вспомнила про Мирну.
Мирна будет уходить из дома по вечерам, только бы не оставаться одной в пустой квартире. На вечерних курсах преподаватель скажет ей: «Мирна, я тут подумал, а почему бы тебе не поступить в аспирантуру, например, по философскому профилю? Знаешь, ты не должна хандрить, тем более с твоими мозгами. Твоя подруга не хотела бы этого».
«Нет, я бы очень хотела», – подумала Анна. Она знала, что в «SOS!» быстро найдут ей замену, какую-нибудь Сьюзен, которая даже во сне будет придумывать идеи для передачи. Сьюзен будет чернокожей и активисткой международного движения в защиту прав афроамериканцев. Она будет даже знакома со Спайком Ли [22]. И ей выделят отдельный стол в ее первый же рабочий день. Она моментально подружится с Майком, даже не переспав с ним для начала. «Пообедаем?» – предложит ей Шон, и отведет Сьюзен в местную столовую. «Можно я буду звать тебя Сью?» Сью моментально станет любовницей Шона, даже не став с ним для начала друзьями. Ее карьера быстро пойдет в гору. Однажды она заметит на своем столе кофейное пятно. «Кто это сделал?» – возмутится она. И Шон ответит: «Девушка по имени Анна. Да не расстраивайтесь вы из-за этого пятна, миссис Харрисон. Вы же ждете ребенка». Сью родит Шону ребенка. Но это не помешает Пэмми выбрать ее вторым ведущим «SOS!». «Ой, Сью, – скажет она, – как же я раньше без тебя обходилась?» И никто из них не сможет даже вспомнить, как они раньше жили без Сью.
После похорон отец Анны зайдет к ней, чтобы забрать ее пожитки. «Мирна, надеюсь, ты не возражаешь. Она была моей единственной дочерью… Это так тяжело. И ты была права, когда сказала, что Анна многого добилась в жизни. Почему мне понадобилось столько времени, чтобы понять это?»
– Не говорите глупости, – скажет Мирна. – Человеку необходимо страдать. Хотя иногда я думаю: а не лучше ли умереть. По крайней мере, смерть положит конец страху перед смертью.
Эта мысль покажется Дону любопытной.
– Вообще-то это будет темой моей диссертации, – сообщит Мирна.
– Серьезно?
Мирна станет для Дона той дочерью, о которой он всю жизнь мечтал. Ну что же, Мирна всегда была умницей. Анна будет жить ее жизнью, гордиться наградами Мирны, ее публикациями и диссертацией, которую та защитит. Однажды Дон скажет:
– Разве это не ирония судьбы? Если бы Анна не умерла… – Он не сможет договорить.
– Знаю, – скажет Мирна. – Я бы не вернулась в университет.
– А я бы никогда не решился выдвинуть свою кандидатуру.
– А я бы не получила ученую степень.
– А я бы не стал членом парламента.
– Мы были бы просто Мирна и Дон.
– Мы были бы никем.
– Такими, как она.
Что же касается Ру, то она будет в том блаженном, ужасном состоянии беременности, когда все ее мысли сводятся к тому, что внутри нее растет новая жизнь. Она прочитает в руководстве для будущих матерей, что беременным женщинам следует избегать мягких сыров, моллюсков и похорон. «Не переживай, что ты не сможешь прийти на похороны, – скажет ей Барбара. – Если бы Анна была жива, она бы не захотела, чтобы ты пришла. В твоем-то положении».
«Нет, я бы очень хотела», – подумала Анна и успокоила себя тем, что, по крайней мере, ее мать действительно будет горевать. Но всего лишь месяц или до межсезонной распродажи в «Фенвиксе». А затем она опять вернется к «нормальной» жизни – именно так Барбара называла свою жизнь. К жизни с Доном, но отдельно от него.
Да, конечно, все вернутся к своим повседневным заботам. Ру и Уоррен найдут своим детям другую крестную мать. Том поможет Джастин с завтрашней комиссией. Он женится на Мирне, и та поймет, что жизнь намного легче без Анны. Ведь у них постоянно случались перебранки по разным пустякам: опять Мирна повсюду развесила сушиться свои серые трусы, опять Анна оставила в раковине засохшие пятна зубной пасты.
Анна никогда не осознавала, насколько она нелюбима. «Кажется, без меня жизнь станет куда спокойней», – подумала она, когда поезд подъехал к станции Свисс-Коттедж
Глава шестая
Анна потеряла Сильвию, у которой был псориаз. Сильвия должна была быть на первой линии, но на ней оказалась Егория. А у Глории была точно такая же проблема, как и у всех звонящих на передачу по четвергам, когда обсуждалась тема «Вы предпочитаете давать или брать?».
– Нам больше не нужны звонки от «дающих». Избавься от Глории! – прокричал Майк, словно биржевой брокер. – Избавься от нее. Верни назад Сильвию!
У Сильвии сексуальная проблема, сказал Майк. И не только потому, что ее кожа обезображена псориазом («отлично – прямо как из фильма ужасов»), – Сильвия человек, который только и делает, что берет. Люди все время ей «дают»: советуют, сочувствуют, натирают ей спину специальными мазями, рекомендуют определенные лосьоны, заботятся о ней.
– Она все еще где-то в системе, – спокойно сказал директор студии Тодд, теребя свои пуговицы.
– Сильвия, мы очень хотели бы тебя услышать! – сказала Пэмми, повысив голос и наклонившись еще ближе к микрофону, как будто Сильвия могла прятаться внутри него. – Извини, дорогая, но, кажется, мы тебя потеряли. У нас на телефоне новый оператор, у которого есть кое-какие проблемы – он не может уследить за всеми звонками.
– Ничего страшного. Пэмми, может, перейдем к Глории?
– Хороший совет, Шон. Глория?
– Да, здравствуйте! – послышался сварливый старческий голос. – Я уже в эфире?
– Совершенно верно, дорогая.
– Просто я слишком долго прождала на линии, и ваш аналитик сказал, что…
– Оператор, – поправила ее Пэмми.
– Можно мне договорить?
– Конечно, дорогая, – сказала Пэмми, отправляя при этом сообщение Анне: «Нашла Сильвию».