Афганские сказки
Вай, Зариф-хан, у стремени коняМолю тебя: не покидай меня!Опасен путь! Ведь, если ты умрешь,Я без тебя не проживу и дня!Но Зариф-хан не послушал Мабый. Поцеловал он на прощанье свою возлюбленную, пришпорил коня и зычным голосом приказал выступать.
Долго стояла несчастная Мабый у стен замка. Она смотрела вслед любимому, и губы ее шептали слова любви.
Много дней и ночей шел караван через пустыни и горы, через бурные потоки. И, наконец, пришел в край, где все вокруг цвело и ласкало глаз. То была Индия.
В дальней дороге все радовало Зариф-хана: и новые места, и неведомые люди, и жаркое солнце. Зато Хидри ехал на своем коне хмурый и злой и все думал, как бы ему избавиться от племянника.
Через несколько дней пути перед Зариф-ханом блеснула гладь широкой реки. В мутной воде щелкали зубами крокодилы, подплывая к самому берегу.
Караван спустился к переправе. Но только передние верблюды вступили на мост, как откуда ни возьмись выскочил человек в маленькой шапочке на бритой голове, замахал руками и остановил караван.
— Стойте, стойте! Почему не платите за проезд через мост? До тех пор, пока не заплатите сто рупий, на мост не пушу!
Подъехал к нему Хидри и, сдерживая горячего коня, закричал:
— Твои вопли вызывают удивление. Много лет я ездил сюда со своим братом, могучим Мирвайс-ханом, и ни разу ничего не платил. Ты что думаешь, если караван ведет юноша, то с него можно брать деньги? Уйди прочь, шелудивый пес, или я все ребра тебе переломаю!
Человек не ушел с моста и ответил:
— Если вы меня не послушаете, я прикажу солдатам прогнать вас прочь. Плату я беру по закону. А если не верите мне, то пусть кто-нибудь из вас пойдет со мной к нашему всемогущему повелителю.
Хидри подтолкнул Зариф-хана и шепотом сказал ему:
— Пойди с ним да пригрози их царю! А то они слишком уж возгордились! Скажи им, что ты славный и могучий Зариф-хан, сын Мирвайса.
Ничего не ответил Зариф-хан, но пришпорил коня и поехал вслед за смотрителем моста во дворец к царю.
Обрадовался Хидри и подумал про себя: «Ну, если он попал в беду, так надо сделать так, чтобы он из нее не выбрался».
И оскалив зубы и сжав кулаки, он поехал следом за Зариф-ханом — посмотреть, что будет.
Подъехал Хидри к воротам царского дворца, ездит взад и вперед, ожидает, что же случится. Под конец надоело ему ждать, он спешился, привязал коня и пошел в покои царя.
Велико же было его удивление, когда он увидел, что Зариф-хан сидит по правую руку от царя и они о чем-то дружески беседуют.
Хидри приблизился к трону и сказал так:
— О всемогущий царь! У меня есть для тебя важная новость.
— Говори, — приказал царь.
— Я не могу говорить вслух, о всемогущий. Разреши мне приблизиться к тебе и поведать все по секрету.
Царь склонил голову в знак согласия.
Хидри подошел к нему, изогнулся до земли и прошептал:
— Тот юноша, что сидит рядом с тобой, дерзкий и лживый Зариф-хан. Только что он говорил о тебе бранные слова, и мой язык не в силах пересказать их. Вот уже пятьдесят лет я езжу через этот мост и всегда плачу дань, а он поехал в первый раз, не уплатил ни гроша да еще оскорбил при этом твое честное имя.
Сказав так, Хидри еще раз поклонился и отошел в сторону.
— Ступай себе! — приказал ему царь и с интересом посмотрел на юношу. Словам Хидри он не поверил. Но Зариф-хан понравился ему своим смелым лицом, и решил царь, что этот юноша будет хорошим военачальником. Поэтому он сказал ему так:
— Ты останешься в моем царстве, юноша! Здесь ты волен делать все, что ты хочешь, но за пределы границ моих выезжать не смей.
Загрустил Зариф-хан, но делать нечего. С одной только просьбой обратился он к царю:
— О всемогущий царь! Тот человек, что приходил к тебе и говорил что-то на ухо, мой дядя Хидри. Разреши мне поехать попрощаться с ним и заодно передать привет моим родным, что остались дома.
Царь позвал своих воинов и приказал им ехать вместе с Зариф-ханом, куда он захочет.
Приехал Зариф-хан, окруженный воинами, к Хидри и видит, что тот уже закончил все дела и собирается возвращаться домой.
Увидев Хидри, обрадовался Зариф-хан, потому что и в неволе, и чужом краю всегда бывает радостно увидеть соотечественника. Ведь Зариф-хан и не подозревал, что Хидри такой жестокий и бесчестный человек. Он бросился к нему, обнял его за плечи и сказал:
— Не оставляй своим попечением Ляла и Бабый, — ведь они совсем маленькие и у них никого теперь нет, кроме тебя. И еще прошу: позаботься о Мабый!
С притворной дрожью в голосе ответил ему Хидри:
— Не беспокойся, Зариф-хан! Я буду беречь их всех как зеницу ока. Встреть свой смертный час спокойно и мужественно, как подобает афганцу.
Так сказал Хидри, ибо думал, что Зарифа казнят.
Но Зариф-хан усмехнулся:
— Ах, если бы предали меня смерти, мне было бы легче! А я остаюсь здесь почетным пленником до конца моих дней.
— Так, значит, тебя не казнят? — зло воскликнул Хидри. — Тогда знай, что я плюю на твою сестру, и на брата, и на твою Мабый! Эти жалкие твари узнают, что такое Хидри!
И он засмеялся, думая этими словами растравить и без того скорбящее сердце Зариф-хана.
И только тогда Зариф-хан прозрел и понял, что причиной всех его бед было черное коварство Хидри.
— Смотри же, Хидри, все то зло, что ты сделал мне, падет на твою голову! — воскликнул Зариф-хан, вскочил на коня и умчался, окруженный воинами, во дворец к царю, который с нетерпением ждал возвращения нового своего любимца.
А Хидри поспешил вернуться в замок Зариф-хана.
Услыхала Мабый о том, что вернулся караван, и, радостная, бросилась его встречать. Но вот караван вошел в ворота, и Мабый с ужасом увидела, что среди возвратившихся нет ее возлюбленного. Она обращалась к людям, спрашивала, где же Зариф-хан, но все они молча опускали голову и отводили глаза, потому что Хидри строго-настрого приказал им ничего не говорить про Зариф-хана.
Был у Зариф-хана любимый чернокожий слуга. Не выдержал он и тихо шепнул Мабый:
— Когда мы уходили из Индии, Зариф-хан был жив и здоров. Жди его!
Услыхал эти слова Хидри и, придя в ярость, тут же отрубил чернокожему слуге голову.
Испугалась Мабый, бросилась к другому любимому слуге: Зариф-хана, Сауну, стала у него спрашивать о господине. А Хидри стоит рядом и пробует острие своей сабли. Увидев это, Саун побледнел и ответил Мабый:
— Пойди к нашему новому хану Хидри и спроси у него. А я же ничего не знаю.
Улыбнулся Хидри, услыхав, что его уже называют ханом. А Мабый он ответил так:
— Возлюбленный племянник мой Зариф-хан умер в Индии от болезни желудка.
Горько заплакала Мабый. Но еще бы горше рыдала она, если бы знала, что Хидри задумал взять ее себе в жены. Он справил пышную панихиду по Зарифу, а потом приказал своим слугам и стражникам никого не пускать в Индию и не пускать пришельцев оттуда. Очень боялся Хидри, что узнают люди о том, что Зариф-хан жив и здоров.
Хидри даже позвал к себе Сауна, чтобы тот обо всем, что знает, молчал и в благодарность за это обещал отдать ему сестру Зариф-хана — Бабый.
А еще через несколько дней Хидри послал сватов в дом прекрасной Мабый. Девушка отказала ему. Тогда разгневался Хидри, сам пришел к ней и спросил:
— Почему ты не хочешь стать женой великого хана, о глупая женщина?
— Подожди еще двадцать пять лет! Если за это время Зариф-хан не вернется, я стану твоей женой.
Рассвирепел Хидри и приказал своим слугам выгнать Мабый из дома. И в тот же день он отдал брата Зариф-хана, Ляла, в услужение к шашлычнику, а Бабый отдал Сауну.
Несчастная Мабый, храня верность своему любимому, сделала в горах маленький шалаш и жила там одна-одинешенька, горюя о Зариф-хане. Прекрасные глаза ее покраснели от слез, и лицо стало желтым, как шафран.