Афганские сказки

— Что тебе надо, старик? — окликнул его страж, стоявший у ворот.
— Я приношу людям счастье, — ответил факир, поклонившись стражнику. — Нельзя ли мне войти в замок?
— Проходи, да смотри не разгневай Таус-хана, а то не сносить тебе головы.
Факир вошел в ворота и направился к покоям хана. Навстречу ему вышла молоденькая служанка, бросила мешочек с серебром и сказала:
— Молись за то, чтобы у Таус-хана родился ребенок!
Факир вознес к небу руки, сотворил несколько заклинаний. Услыхав его крики, на крыльцо вышел сам Таус-хан и прислушался к словам факира.
Увидав хана, факир протянул ему половину финика и сказал:
— О повелитель! Съешь этот заколдованный плод, и у тебя родится ребенок.
Таус-хан сначала рассердился и выбросил финик. Но потом, передумав, он поднял его из пыли, вытер о рукав халата и съел, обратя к аллаху молитвы свои.
Прошло девять месяцев, девять дней и девять часов, и в замках Хасан-хана и Таус-хана раздались радостные возгласы. Правда, во дворце Таус-хана мужчины меньше радовались, потому что у хана родилась дочь, которую нарекли Дурханый.
А у Хасан-хана, чье счастье невозможно описать, родился сын, нареченный Адам-ханом.
* * *
Прошло двадцать лет… По-прежнему ярко пестрели рощи в горах и недвижно парили в прозрачном воздухе могучие орлы, высматривая добычу. Но теперь орлы часто взмывали вверх, заметив трех всадников. Во весь опор мчались они по полям за дичью. То охотился Адам-хан со своими верными слугами — умным, но одноглазым Миро и сильным, но глупым Било, которые родились в тот же день и час, что и Адам-хан, у двух слуг, съевших финики вместе с Хасан-ханом двадцать лет назад.
Адам-хан вырос красивым, сильным юношей. Старцы в Нижней Баздаре с восхищением смотрели на него и улыбались, говоря своим сыновьям:
— Нам можно спокойно умирать, у вас будет хороший хан.
Адам-хан мужал день ото дня, слава о нем гремела по всей округе, и не знал он, что совсем рядом расцветает, как роза, красавица Дурханый.
Но все в руках божьих! И вот однажды Адам-хан встретился с Дурханый на свадьбе у одного молодого хана. Увидев прекрасную Дурханый, Адам-хан потерял сердце. Он неотступно следил за красавицей, которая тоже нет-нет да поглядывала на Адам-хана. И губы ее иной раз расцветали в улыбке.
За весь вечер Адам-хан не притронулся к угощению. С каждой минутой он грустил все больше и больше, с ужасом думая о том часе, когда Дурханый отправится домой, и он больше не сможет ею любоваться.
Вот уж и гости начали расходиться. И тогда случайно ли, намеренно ли Адам-хан очутился на одной тропинке с Дурханый…
В небе сверкали яркие звезды. Ночь опустилась над миром. Смеющийся месяц весело подмигивал влюбленным, которые шли по узенькой горной тропинке, не смея взглянуть друг другу в глаза. Следом за ними шел Маджлюн, верный конь Адам-хана, и ласково смотрел на них, изредка останавливаясь, чтобы сорвать траву.
Не поднимая головы, Дурханый поведала Адам-хану, что она помолвлена с могущественным Пайяв-ханом и в скором времени должна стать его женой.
Долго стоял Адам-хан у ворот дворца Дурханый, мечтая еще раз, хоть на мгновенье, увидеть свою возлюбленную.
На другой день Адам-хан был тих и задумчив. Грустно сидел он у окна, и легкий ветер трепал пряди его черных кудрей.
Подле него молча сидели Било и Миро, не решаясь ни о чем спрашивать хозяина.
Вечером Адам-хан взял свой рабаб [1] и, нежно коснувшись струн, запел:
 
 
Любовь моя.
 
Тоскую я.
 
Прекрасна ты.
 
Чудесна ты,
 
Твоей нет краше красоты.
 
Я сам не свой.
 
Объят огнем,
 
Готов покинуть отчий лом,
 
Готов покинуть край родной,
 
Но только быть всегда с тобой.
 
Любовь моя,
 
Мечта моя,
 
Здесь без тебя тоскую я.
 
 
И столько грусти было в его песне, что из единственного глаза Миро струились слезы, а огромный Било вздыхал и хватался за саблю, думая, что своей силой он может помочь хозяину. Но когда ночь укутала землю своим покрывалом, Адам-хан не выдержал. Он решил ехать во дворец любимой. Трудное и опасное дело — пробраться в дом к девушке, но любовь порой безрассудна.
И вот три всадника умчались в ночь, к высоким стенам дворца, за которыми жила Дурханый.
Они остановили коней у высоких стен, тихо спешились и забросили на зубец стены аркан. Сначала Адам-хан, а потом Миро перебрались по аркану в сад, оставив Било сторожить коней.
Осторожно ступал Адам-хан по саду, раздвигая ветви деревьев. Вдруг прямо перед собой он увидел спящего слугу. Адам-хан разбудил его и, приказав не шуметь, спросил, где окна комнаты Дурханый. Обезумевший от страха слуга молчал. Адам-хан бросил ему несколько ашрафов [2]. Слуга схватил их и указал пальцем на два слабо освещенных окошка. За это Адам-хан кинул ему еще несколько монет, и слуга провел Адам-хана и Миро прямо к двери, за которой жила Дурханый. Дверь чуть скрипнула, и Адам-хан очутился в покоях возлюбленной.
Прекрасная Дурханый спала на палянге [3], покрытом тончайшими коврами. У изголовья ее лежали розы. Она дышала тихо и ровно.
Адам-хан опустился перед своей возлюбленной на колени и чуть слышно запел:
 
 
О Дурханый, одна луна глядела
 
На лик твой с высоты.
 
Но я пришел, и счастью нет предела,
 
Со мною рядом ты!
 
Не видит нас никто.
 
В покоях мы одни,
 
Проснись, о Дурханый,
 
И на меня взгляни!
 
 
Велика была радость Дурханый, когда она вдруг наяву увидела Адам-хана, о котором она только что грезила во сне. И так же тихо Дурханый ответила ему:
 
 
Возлюбленный, принес ты счастье мне,
 
Я без тебя сгорала, как в огне,
 
Но ты принес потоков горных свежесть
 
И запах роз… Не грежу ль я во сне?!.
 
 
…Небо на востоке начало светать, звезды потускнели, и яркий месяц теперь уже грустно смотрел на двух влюбленных.
Миро, охранявший вход в комнату Дурханый, тихо свистнул. Ведь скоро рассвет! Проснется стража, — тогда не миновать беды!
Горько было расставаться влюбленным, но с каждой минутой становилось все светлее.
Сжимая в объятиях хрупкий стан любимой, А дамкам шептал ей слова любви и никак не мог расстаться с Дурханый.
Всем остальным людям на земле эта ночь казалась такой же, как и все ночи, длинной и душной. Только Адам-хан и Дурханый не заметили, как пролетело время.
Месяц уже совсем растаял в небе, где-то далеко в кишлаке кричали петухи, муллы, встав ото сна, готовились к молитвам, а бедный Миро ни жив ни мертв от страха все дожидался своего хозяина.
Наконец, со слезами на глазах Адам-хан вышел из комнаты своей возлюбленной. Через несколько минут он вместе с Миро и Било быстрее ветра мчался в горы.
Вернувшись во дворец, Адам-хан совсем загрустил. Жизнь без возлюбленной казалась ему ненужной и пустой. Целыми днями лежал он на палянге и даже не прикасался к своему рабабу.
Так же тяжело переживала горечь разлуки и Дурханый. Лишь изредка, когда это было возможно, посылала она Адам-хану то через учителя, то через служанку весточки, полные любви и скорби.
Хасан-хан только головой качал, глядя на любимого сына. Но велико было его удивление, когда тот однажды пришел к нему с горящими очами и сказал: