И оживут слова (СИ)

Сжимая в горсти длинный мех на загривке Серого, я зажмурилась. Прядущая меняет судьбу, подхватывает нить, когда та готова оборваться. Моя цель ‒ защитить Радима. Я понимала, что так фанатично цепляюсь за это только лишь для того, чтобы не вспоминать взгляд серых глаз и россыпь веснушек. Как они это делают? Как им удается перешагивать через себя, через то, что рвет душу, чтобы следовать своему предназначению?
Ткань Мироздания снова натянулась. Раскидистый дуб перед моим взором начал расплываться, и дело было не только в слезах. В этот миг я поняла, что ничего еще не закончено. Все в моих руках и… в старых свитках.
***
Да будут добры к тебе Боги тех мест, где ты нашел приют, брат Альгар.
Дурные вести дошли до нашего берега, а значит, сбылось пророчество и народ хванов отправился к праотцам. Я скорблю вместе с тобой, брат. Брат Сумиран и я почли бы за честь вновь разделить с тобой пищу и кров, но Святыни решили по-своему.
Не из письма ты должен был узнать правду. Видят Боги, я хотел бы сказать тебе все это, глядя в глаза, ибо то, как расстались мы годы назад, терзает меня, брат. Однако я пишу тебе не для того, чтобы разбередить твою рану, равно как и не для того, чтобы напомнить о прошлом, хотя мне хотелось бы верить, что годы смягчили твое сердце, и ты вспоминаешь обо мне без былой ненависти. Что касается меня, то я давно не держу на тебя зла, и не потому что смирен духом: сам знаешь, что это не про меня, но я вправду простил тебя, ибо допускаю, что, возможно, был неправ, пытаясь уберечь тебя от опасных знаний. Разум не подвел тебя — легенды о Святых островах вправду разнятся между собой. Та, что ты знал с детства, говорила о Святыне любящей и бережной, укрывающей надежной дланью от тысячи смертей весь хванский род, и каждый из вас знал и верил: да не прервется род. Другая же легенда — та, что тебе так и не довелось дочитать (прости меня, брат, но я не мог поступить иначе), гласит, что Святыня — справедлива и укрывает надежной дланью род правителя до Ночи Искупления, «когда из обновленного рода выйдет один, расколотый надвое, омытый кровью и скорбью, и пойдет по пути, указанному Святыней до заката дней».
Я знаю, что злость коснется твоей души, когда ты прочтешь это. Однако прошу, смири ее, брат. Не нам с тобой судить порядок вещей. Святыня дает защиту, но берет за то плату. Посмотри на это так: твоя жизнь принадлежит Святыне, однако Святыня же и даровала тебе саму жизнь. Сперва тем, что море подарило старосте хванов ту, что стала твоей матерью, а потом тем, что ты не погиб на острове. Хваны были обречены, ибо Святыне было предначертано покинуть те места. К тому моменту, когда ты прочтешь эти строки, море заберет остров хванов, так же, как забрало остров кваров, когда другая Святыня покинула его. Да, ты не ошибся тогда: была еще одна Святыня. Но о том говорить больше нет смысла. Святыня создает место, Святыня создает род, что хранит ее. Святыня уходит, место гибнет, но род живет.
Я корю себя за то, что не нашел верных слов, когда ты был рядом и еще готов был слушать. В свое оправдание могу лишь сказать, что я не мог рассказать тебе о том, что случится с островом хванов: это не принесло бы ничего, кроме боли, ибо нельзя предотвратить то, что предначертано. Поверь, я чувствую твои боль и гнев. Ведь я — часть тебя. И ни одному из нас этого не изменить, как бы ты ни хотел обратного. Твои злые слова были сказаны сердцем, а сейчас, прошу, обратись к разуму. Разве Святыня, создавшая и защищавшая род веками, не имеет полное право вершить его судьбу? Они ведь не дети ей, Альгар, — слуги.
Смири гордыню, брат. Ты не волен выбирать. И никогда не был волен.
Торговцы увезут дюжину моих писем в разные концы света. Одно из них непременно найдет тебя, ибо сказания не лгут. Я пишу тебе открыто, потому что теперь ты вправду последний, кто может прочесть язык хванов.
Теперь о главном: я, как и ты, должен делать то, что предначертано.
Посему именем Священного Знака, связавшего нас, и волей, данной мне Святым Огнем, говорю тебе: отныне ты — хранитель Священного Шара. Ибо сказано предками: да не прервется род правителя. Следуй зову Святыни и помни, что отныне ты не волен свернуть с этого пути. Призываю в свидетели Святой Огонь и закрепляю заговор Священным знаком.
Вот и все, Альгар. Ты не младший брат мне больше. Теперь мы равны. И я покривлю душой, если скажу, что рад этому, ибо может статься, что мы будем служить разным целям.
И пусть это не то, чего я должен тебе желать, но я скажу: да будет легок твой путь, Альгар. И эти свои слова закрепляю Священным знаком.
Да не прервется род.
Алвар.