Тень луны

— Все так, как я помню! Ничего не изменилось! О Боже! Как это хорошо снова очутиться дома!
Джулианна смотрела на свою бабушку с почтением и любовью.
— Бабушка, ты выглядишь такой свежей, словно только что вышла из своей туалетной комнаты, а не ехала в карете. В чем твой секрет?
Леди Реджина тепло улыбнулась:
— Моя дорогая, здесь нет никакого секрета. Мне достаточно подумать о Блад Холле, чтобы почувствовать себя такой же юной, как в тот день, когда твой дедушка меня внес на руках в этот дом. — Она замолчала, приподняв одну бровь, — манера, которую она бессознательно переняла у своего мужа. — Я ведь тебе рассказывала эту историю? Конечно рассказывала. — Она развязала у себя под подбородком зеленую ленту. — Могла ли я представить себе в тот день, что вскоре стану хозяйкой этого большого дома? Я когда-нибудь говорила тебе, что твой дедушка был в то время обручен с другой дамой?
— Нет, не рассказывала, — приврала Джулианна, потому что она очень любила слушать рассказы маркизы о ее молодых годах.
— Да, да, был обручен, и теперь он утверждает, что решил не жениться на ней в тот момент, когда она объявила, что он должен переменить название Блад Холла сразу же после их свадьбы. Конечно, это неправда. Я была там, когда она сказала это, и он тогда никак не показал, что задет этой милой глупостью. Теперь думаю, что это была моя вина. Я только перед этим рассказала ей в самых страшных красках о том, как этот дом получил свое имя. Это было нехорошо с моей стороны.
Маркиза сняла шляпку, обнажив серебряные волосы. Мать шести детей, она до сих пор демонстрировала миру тонкую талию, не нуждавшуюся в корсете, и грудь, которую не нужно было поддерживать бюстгальтером.
Накручивая на палец один из локонов около уха, она продолжала своим высоким контральто:
— Я бы раскаивалась, если бы это не было началом конца того обручения. Сам Максвелл еще не был в этом уверен. Но что касается меня, то это была любовь с первого взгляда. Или, скорее, страсть, если ты простишь мне это вульгарное выражение. Любовь пришла позже. — Она взглянула на Джулианну, очаровательная в своей непосредственности. — Понимаешь, я думала, что он разбойник с большой дороги, увлекшийся мною. Нет, это не значит, что я что-нибудь позволила ему.
Леди не должны испытывать страсти по прихоти. Конечно, хорошо иметь эти страсти, но надо представлять последствия...
— Бабушка! — запротестовала Джулианна, понимая, что ей необходимо вести себя как подобает несведущей девушке, какой ее принимает свет. Но в сердце своем она была совершенно согласна с чувствами маркизы.
Следующие полчаса она пили чай и обсуждали, как проводят время в зимние месяцы на итальянском побережье.
— Максвелл объявил, что он не вернется туда, — сообщила под конец маркиза, — но он всегда любил любоваться дамами, а женщины итальянских кровей гораздо доступнее, чем англичанки. О, он, конечно, буйствовал, но он не устоял перед моими уговорами, особенно когда узнал, что я уже пригласила некую сеньору Гуччи провести с нами остаток сезона. Она просто шлюха, но твой дедушка, как и Байрон, неравнодушен к этому типу женщин.
— Бабушка, а ты не ревнива?
Маркиза вздернула подбородок:
— Моя дорогая, женщина, которая не знает, как удержать мужчину, не стоит ничего.
Джулианна не знала, куда спрятать глаза, поэтому она спрятала свою улыбку за чашкой чая.
— А теперь расскажи мне, бабушка, почему ты оказалась в Девоне без дедушки, который не переносит одиночества.
Маркиза улыбнулась, ее знаменитые зеленые глаза еще более потемнели.
— Потому что тебя не было в Лондоне, чтобы встретить меня. — Ее безупречные брови приподнялись. — Но вот что привело тебя в Девон, дорогая?
Глаза Джулианны, более светлый вариант зеленых глаз бабушки, уклонились от взгляда маркизы.
— Ты ведь слышала.
— Я слышала слухи, сплетни, разную болтовню, — прямо заявила леди Реджина. — Я приехала, чтобы услышать правду от тебя.
Джулианна потянулась к чайнику, чтобы налить чай в чашки, но ее руки так дрожали, что она отказалась от этой затеи и положила их на колени.
 
— То, что ты слышала, — это правда. Я устроила спектакль на свадьбе герцога Монтроза. — Она виновато взглянула из-под черных ресниц на бабушку. — Слишком много шампанского... я так думаю.
— И разлитие желчи от разбитого сердца, — мягко добавила пожилая дама.
У Джулианны расширились глаза.
— Что ты хочешь сказать?
Леди Реджина дотянулась до чайника и налила две чашки.
— Я многое рассказывала тебе о своей жизни, Джулианна. Ты была для меня таким же дорогим ребенком, как и твой отец, и я обращалась с тобой как с собственной дочерью. Но потому, что ты не была моим ребенком, я часто говорила с тобой настолько доверительно, как никогда не говорила с собственными детьми. Это касается прошлых времен. Ты не должна задавать мне вопросов о том, что я собираюсь рассказать тебе. И уж, конечно, ты ни в коем случае не должна говорить об этом с твоим дедушкой. Он всегда должен верить, что моя любовь к нему возобладает над любыми грустными и неловкими моментами в моей жизни.
Не глядя на Джулианну, маркиза дотянулась до ее руки и похлопала по ней:
— До того как я встретила твоего дедушку, я оказалась замешанной в скандале, настолько ужасном и опасном, что тебе и в мыслях не привидится.
Джулианна засомневалась в этом, но сильно сжала руку маркизы.
— Я уже была замужем.
— До дедушки?
Леди Реджина обернулась к ней и мрачно кивнула:
— Он был граф. Я никогда не встречалась с ним. Нас обвенчали заочно, когда я еще была на пансионе в монастыре в Италии.
Глаза Джулианны широко раскрылись, но она заставила себя молчать.
— Замужество было устроено моим дядей, который стал моим опекуном после смерти моих родителей. Мне исполнился двадцать один год, я была полна надежд и страха перед внешним миром, которого я не знала и не понимала.
— Это кажется невероятным, — прошептала Джулианна.
— Уединенная юность остается такой неопытной и беззащитной, Джилли! Я слишком поздно поняла, что оказалась игрушкой в руках людей, которых никогда не встречала и для которых была всего лишь инструментом хитрой и сложной мести. Бедняга граф отверг меня. По милости небес я избежала испытания брачного ложа. Не прошло и недели, как я вернулась в Лондон и он умер. Я не желала его смерти, хотя и была ей рада. Но его смерть обрушила на меня весь гнев жестокого мира. Моя свекровь возненавидела меня с первого взгляда. Кузен моего мужа, возжелавший меня, думал сделать меня своей любовницей. Мой дядя... ладно, чем меньше я буду говорить, тем лучше. Поскольку я была сиротой не благородного происхождения, светское общество отвернулось от меня, когда возникли обвинения, что я искательница приключений, расчетливая девчонка, единственной целью которой было выйти замуж за кого-то из их круга ради наследства.
Рука леди Реджины так сильно сжала руку Джулианны, что та вздрогнула, но руку не отняла.
— Этот скандал выгнал меня из Лондона. — Она снова посмотрела на Джулианну и на этот раз улыбнулась. — Прямо в объятия твоего дедушки.
Она отпустила руку Джулианны и похлопала ее.
— Детали здесь несущественны, но даже после того, как правда стала известна всем, во всяком случае та ее часть, которую способно понять общество, этот скандал в течение ряда лет оставался любимой темой разговоров. Никто не решался впрямую оскорбить меня, как только мы с твоим дедушкой обвенчались, но не могу сказать, что я не страдала наедине с собой от пренебрежения и слегка замаскированных гадостей, на какие способны только женщины. Дело в том, что, выйдя замуж за маркиза, я... как бы сорвала большой приз на рынке невест. Некоторые дамы до сих пор не могут простить мне этого.
Озорная улыбка осветила ее аристократические черты.
— Понимаешь, они хотели заполучить его в качестве любовника. Кто может обвинять их? Уж если ты находишь мужчину, который заставляет трепетать твою душу и тело, так держи его, что бы ни говорил весь свет.