Не обольщайся!

— Печать. Что вы с Ирджини сделали с печатью? — накинулась на меня зея.
— Я хотела стереть символ превращения, но не успела, — призналась я запоздало, подходя ближе и смотря на символы.
Если бы у них была инструкция к печатям, никаких бы проблем не было, а так сплошные ошибки от незнания и скрытности.
— Что ж поздравляю, у нас будет куча озлобленных диких тварей, вместо…
— Послушных рабов, — хмыкнула я. — Почему вы так быстро стареете? Кто подпитывал вас? — резко задаю я вопрос, который мне кажется важным.
Испуганно и трусливо бегаю старческие глаза, но ответа нет.
— Почему ваша стена делает мужчин монстрами, а женщин бесплодными? — это то, что не дает мне покоя, разное направление действий.
— Потому что та, что ее ставила, так захотела. Наказать мужчин, за смерть своей дочери.
— И наказала всех. И мужчин, и своих же дочерей. Вы ведь знаете, что Мариссиль и Ирджини уготовано в вашем мире? Неужели хотите, чтобы все осталось как прежде. Пожелаете своим дочерям вашей жизни?
Та посмотрела на заплаканное лицо дочери и бессильно покачала головой.
— Ты права. Не хочу. Не хочу, чтобы их первый мужчина стал монстром, чтобы они жили, не зная любви, чтобы им пришлось убивать нарождённых сыновей ради силы.
— Убивать? — переспросила, но старуха лишь покачала головой, кидая быстрый взгляд на заплаканную дочь, и я замолчала, принимая ответ: некоторых вещей лучше не знать.
— Стену мы разрушили, но превращение все равно происходит. Почему? И почему только двое?
— Не знаю. Эти знания доступны только высшей зее. Именно она воздвигла стену.
— И она еще жива? — удивилась я, но старуха лишь качнула головой.
Мужчина в черном содрогнулся, и по его телу прошла первая волна предшественница изменений.
— Свяжите меня, — приказал он, и мои мужья выполнили его приказ.
Хорошо, что цепь, на которой висел кристалл, длинная и прочная, а Джей запросто плавит ее звенья.
— И меня, — вдруг сказал Брен, а Себастиан и Джей лишь кивнули.
Молча, мои мужья тоже приковали друг дружку к алтарю, и только Джею никак не удавалось соединить последнее звено:
— Сделай это, Мири, — попросил о помощи Джей, показывая, как нужно соединить звенья.
— Ты сможешь, лучик, — подбодрил Себастиан.
— Это бессмысленно, — чуть не плача пробормотала я, зорко отслеживая их малейшие движения. — Мы все равно умрем тут.
— Но не от нашей руки, малышка, — пробормотал Брен.
Я ничего не ответила. Промолчала, потому что одно слово, и я сорвусь в истерику, как та старуха, с которой свела нас судьба.
— Где мы можем найти вашу высшую зею? — спросила я, подползая к ней.
— Ты еще не поняла? Мы не выберемся отсюда. Все умрем здесь. И не потому, что мы погребены под толщей земли, не потому, что силы твоих мужей иссякли, а ты сама не можешь ничего, кроме как подпитывать мужчин, и даже не потому, что мне осталось немного, а с моим последним вздохом эти зоры, которых ты не дала убить, разорвут вас на части, — злобно торжествуя, пробормотала старуха.
— И чему вы радуетесь? Ваша дочь тоже умрет вместе со мной, — напомнила я этой чокнутой, но та лишь громче захохотала.
Может телам они, и возвращали молодость, а вот с мозгами точно выходила заминка.
«Мири, — слабо позвал Слава, и я тут же откликнулась, готовая внимать, — Есть шанс, что если твой круг закрыть еще магами тьмы и света, то…»
«Нет, — перебила я своего защитника. — Я тебе, что …, - от возмущения у меня даже сравнения не нашлось, — Лучше расскажи все-таки, кто ты».
«Там, откуда ты пришла, меня иногда называли даймоний — божественная частичка. Но в не магическом мире мои силы были слабы, а тут напитанный твоей магией, я бы смог …».
«Но почему ты со мной?»
«Потому что это твое наследие. Сила твоего рода».
«И Лисы?»
«Нет. Это сила твоего отца».
«Он жив?» — почему-то вдруг стало так интересно задать этот вопрос о родителях, которых я не видела.
«Нет. Он бы ни за что не позволил забрать тебя. Только с его смертью защита спала, а я был так слаб, что все, что смог это не позволить магу получить тебя».
«А Лиса?»
Но ответа на этот вопрос я уже не услышала, потому что то, чего я боялась и о чем старалась не думать, все же произошло. Трансформация у мужчин началась одновременно.
«Почему?» — мысленно взвыла я.
«Потому что я забрал то немногое, чем ты подпитывала мужей, удерживая на грани», — признался Слава и передо мной материализовался дух.
    
Глава 43. Моя с самого рождения
Слава куда-то исчез, оставив меня одну в совершенном одиночестве и страхе. Вцепившаяся в меня в поиске поддержки рука Мариссиль, уверенности и спокойствия не придавала. Еще одно мгновение, один тихий вздох и я устрою поток — затоплю всех истерикой и паникой.
«Они не станут зорами», — вспыхивали в голове слова Себастиана, отгоняя очередную волну панику, пока я, подтянув ноги к груди и раскачиваясь, пыталась хоть немного вернуть себе самообладание.
«Они не станут зорами», — беспрестанно твердила я себе, вглядываясь в мужей, силясь в этих словах отыскать хоть какую-то гарантию того, что процесс преображения остановится. Но это не помогало, пока мои глаза не наткнулись на осознанные зеленые глаза моего брюнета. Его тело выгнуло очередным приступом боли, но он так и не разрывал наш зрительный контакт, не отводил туманящийся взор, даже когда его заволокло болью, и когда он вдруг выгнулся и боль отпустила этот взгляд так и остался со мной — цепкий, осознанный и очень проницательный.
«Не станут. Он обещал», — повторила я мысленно, удерживая этот взгляд, и словно он именно этого и добивался, Себастиан разорвал наш зрительный контакт, оставляя мне веру в него и уверенность, что мы обязательно справимся и выберемся из этой ловушки. Этого было достаточно, чтобы зарождающаяся паника смолка на корню.
Несколько долгих минут я смотрела на то, как выгибаются от боли мужские тела, как их колотило в приступах невидимой мной боли. Как сжимало и разгибало, ломало кости и вытягивало, отращивало новые конечности и возвращало обратно старые, так будто они не хотели сдаваться, принимать и соглашаться со своей участью. Я следила за всеми, но глаза снова и снова возвращались на Себастиана и Брендена, что выгибались все сильнее, а потом вообще одновременно затряслись с громким мучительным стоном. Джей и незнакомец в черном тоже выгибались, но в движениях их тел, в том, как они меняются было что-то не так. Я снова и снова переводила взгляд с варян на аймрийцев, но вычленить, выделить, в чем именно это отличие трансформации, так и не смогла.