Французская волчица — королева Англии. Изабелла
И Бейкер, и Фруассар приводят трогательный рассказ о встрече Изабеллы и Карла. Бейкер описывает, как королева «увидела наконец столь дорогое ей лицо любимого брата и заключила его в объятия». Согласно Фруассару, все происходило следующим образом:
«Когда король Франции увидел сестру, которую не видел долгое время, он пошел ей навстречу, как только она вошла в комнату, взял за правую руку, поцеловал и сказал: „Добро пожаловать, моя прекрасная сестрица! Королева, в чьем сердце было немного радости, кроме того, что она свиделась с братом своим королем, дважды или трижды порывалась преклонить перед ним колени, но король не позволил ей это, и все время держал ее за руку, и расспрашивал весьма заботливо, как она поживает. Королева отвечала спокойно», — но не сумела скрыть своего горя «и печально поведала ему обо всех притеснениях и оскорблениях, совершенных господином Хьюго Деспенсером, и просила у него помощи и утешения. Когда же король Карл услышал о бедах сестры, он испытал к ней великую жалость, и стал весьма нежно утешать ее, и сказал: „Милая сестра, останься у нас; не печалься и не падай духом. Мы найдем какое-либо средство исправить положение". Королева опустилась на колени и горячо его благодарила».
Но проблему отношений с Деспенсерами пришлось отложить, поскольку приоритетным вопросом было предотвращение войны. Перед Изабеллой стояла непростая задача, и впоследствии она признавалась Эдуарду, что в те дни то и дело переходила от надежды к отчаянию. Стратфорд убедил короля, что ее посредничество почти наверняка обеспечит им возвращение Аженэ, части территории Гаскони, расположенной между реками Дордонь и Гаронна, и других земель, отвоеванных французами годом раньше — но Карл не был склонен отказываться ни от одной из этих территорий. К счастью, папские легаты, содействовавшие миссии королевы, находились во Франции и готовы были помогать ей; поэтому 31 марта мирный договор наконец был составлен, и епископов Оранжского, Винчестерского и Норвичского, сопровождаемых Анри де Сюлли, отправили в Англию, чтобы представить текст на одобрение королю. {899}
По условиям договора Эдуард должен был отдать Гасконь, Понтье и Монтрейль Карлу до момента, пока не принесет оммаж французскому королю в Бовэ в августе месяце; после церемонии Карл отдаст Эдуарду все эти земли, за исключением Аженэ, принадлежность которого предстояло определить арбитражному суду французских юристов.
Однако прежде чем подписать и ратифицировать этот договор, английская сторона потребовала установить новое перемирие взамен прежнего унизительного, которое было в свое время оговорено Кентом и Валуа. Но французы не желали санкционировать что-либо, кроме продолжения прежнего перемирия. Изабелла сообщила Эдуарду, что на 29 марта дела зашли в тупик, и она подумывает вернуться домой. Все же она решила еще один, последний раз обратиться к брату, и вскоре могла сообщить, что французская сторона согласилась заключить новое перемирие сроком до 9 июня. В конце письма Изабелла извинялась, что не могла раньше известить мужа обо всех своих действиях и указывала, что останется при французском дворе, пока договор и перемирие не будут благополучно достигнуты, буде Эдуард даст на то свое одобрение. {900}
В день 1 апреля королева в сопровождении английских послов совершила официальный въезд в Париж. [89] Она ехала верхом на лошади, одетая в платье из черного бархата, такое широкое и длинное, что из-под него виднелись лишь кончики ее черно-белых кожаных сапожек для верховой езды. Незаплетенные волосы были уложены по бокам в цилиндрические футляры, плетеные из золотой тесьмы и скрепленные узкой лентой, — новейшая модная прическа того времени. {901} «Много знатных людей явилось приветствовать королеву. Ее эскортировал ко дворцу господин Робер Артуа [ее кузен], граф Даммартен, сеньоры де Куш, де Монморанси и другие». {902} Фруассар относит первое свидание Изабеллы с Карлом к этому дню — но из ее собственного письма от 31 марта видно, что оно уже имело место в Пуасси. «Изатем она осталась со всеми своими спутниками у короля в Париже». {903}
Спустя неделю Эдуард выдал охранные путевые грамоты для посольства епископа Оранжского, направляющегося в Англию; {904} Стратфорд со своими коллегами вернулся домой 10 апреля. {905}
Обнародовать новое перемирие Эдуард распорядился 18 апреля. {906} Черновой вариант договора дошел до него 29 апреля; условия были совершенно неприемлемыми, но Карл IV требовал скорого ответа, и 2-3 мая Эдуард нехотя согласился с ними, попросив лишь уведомить его, когда будет возвращена область Аженэ. {907} Уже 6 и 8 мая он наделил Стратфорда, Эйрмина и других английских посланников новыми полномочиями для переговоров с Карлом IV. {908}
В целом дела пошли далеко не так хорошо, как надеялся король. 14 мая он пожаловался папе, что королеве не предоставили все, чего она требовала, и винил в этом легатов, которые предложили отправить ее с этой миссией и возбудили ложные надежды на успех. {909}
Догерти высказывает достаточно убедительную гипотезу, что жесткие условия договора являлись результатом сознательной попытки Карла IV, Изабеллы, Стратфорда, Эйрмина и легатов дискредитировать администрацию Деспенсеров и дать Изабелле предлог оставаться далее во Франции; однако он же цитирует и письмо Изабеллы от 31 марта — служащее доказательством, что она всеми мерами пыталась достичь приемлемого соглашения. Кроме того, в этом письме она просила разрешения Эдуарда остаться во Франции, и мы знаем, что разрешение было дано, поскольку супруг отправил ей деньги, необходимые для проживания. {910}
К 18 мая Стратфорд и Эйрмин уже вернулись во Францию, так как вечером этого числа Эйрмин обедал у Изабеллы в королевской резиденции в Венсенне. {911} Вскоре после этого Карл IV назначил своих представителей для ведения дел с английскими послами. {912}
Изабелла присутствовала при составлении мирного договора 30 мая во дворце Ситэ в Париже; текст его практически не отличался от чернового варианта, предоставленного Эдуарду, но содержал также уклончиво сформулированный пункт о принятии справедливого решения касательно получения Аженэ королем Англии. Карл IV ратифицировал договор на следующий день, а Эдуард II — 13 июня. Однако Эдуард вряд ли счел его условия удовлетворительными, и, вероятно, задумался над тем, стоило ли посылать Изабеллу во Францию: она оказалась «не более успешной, чем любые другие послы, разве что ее брат, из привязанности к ней, согласился продлить перемирие»? {913} Действительно, несмотря на все красивые слова, Карл оставался почти непроницаем к уговорам и сделал «из любви к королеве Англии» лишь несколько финансовых уступок.
Изабелле более нечего было делать во Франции, и в те дни Эдуард, вероятно, начал торопить ее с возвращением домой — он часто высказывал в письмах желание видеть ее рядом с собою. {914} Но Изабелла не испытывала ни малейшего желания возвращаться снова под иго тирании Деспенсера, и, по-видимому, решила продлить пребывание во Франции как можно дольше.