Французская волчица — королева Англии. Изабелла
Эдуард и Изабелла провели двое суток в Дувре, в замке XII века, где королевские покои располагались за стенами толщиной 20 футов (около 6 метров). Они, вероятно, принимали гостей в Артуровском зале, построенном Генрихом III в 1240 году, и могли зайти помолиться в крошечную часовню в романском стиле, посвященную памяти Фомы Беккета, любимого святого Эдуарда. Затем 9 февраля король и королева отправились из Дувра через Осприндж и Рочестер во дворец в Элтеме, где должны были жить, дожидаясь официального въезда в Лондон для коронации. {113}
Элтем, расположенный примерно в 6 милях к юго-востоку от Лондонского моста, первоначально был крепостью. Ее соорудило семейство де Клер, но к тому времени она уже давно служила важной загородной резиденцией; там бывали и Генрих III, и Эдуард I, а в 1278 году последний отдал ее могущественному барону Джону де Вески. В 1295 году сын последнего Уильям продал поместье Энтони Беку, епископу Даремскому, который его перестроил. Конкретных подробностей о доме Бека мало, но мы знаем, что он имел башни, донжон и ров. Каменная стена окружала замок; входили в него по деревянному подъемному мосту. Главный зал был выложен плитами, а еще там имелся винный погреб. Кроме того, епископ устроил охотничий парк к югу от дворца. Как мы увидим далее, Элтем стал одним из любимейших мест Изабеллы. Епископ Бек уже завещал вернуть поместье королю после своей смерти, и Эдуард мог пообещать его Изабелле во время их первого визита туда.
Но это обещание все же не могло компенсировать неприятное открытие, сделанное разочарованной юной королевой: доходы, обещанные ей мужем, никак не выражались материально, и она лишилась средств к существованию — в казне не было денег на ее содержание. С негодованием она написала отцу, жалуясь, что вынуждена жить в бедности. {114}
В ответ Филипп потребовал от Эдуарда изложить в письменном виде, какие именно точные суммы тот намеревался предоставить Изабелле и будущим детям. На это Эдуард сообщил, что давно-де уже составил такой документ для Изабеллы, но советники порекомендовали не прикладывать королевскую печать к копии, предназначенной для Филиппа, чтобы тестю не пришло в голову требовать новых обязательств относительно детей, если Изабелла умрет раньше мужа. {115}
Масла в огонь добавилось, когда однажды Изабелла заметила на Гавестоне, «чья страсть к утонченной роскоши была ненасытна», не только драгоценности и кольца, подаренные Филиппом IV королю, но также украшения, привезенные ею из Франции в составе приданого. {116} И снова она написала отцу, выражая свой гнев по поводу жадности Пирса и благосклонности к нему мужа, проявляемой в ущерб его обязательствам по отношению к ней. Она стала, по ее утверждению, «самой несчастной из жен». {117}
Изабеллу могло бы утешить известие (возможно, она уже знала об этом), что бароны полны решимости принять меры в отношении Гавестона. Коронацию назначили на 18 февраля, но они предупредили короля, что не примут участия в церемонии, если фаворит не будет отстранен. Такое утверждение было равносильно отказу от вассальной присяги. В то же время и дядья Изабеллы, рассерженные, угрожали бойкотировать церемонию, если Гавестона не отправят в изгнание. К тому времени, когда Эдуард утихомирил их всех щедрыми обещаниями «предпринять то, что им угодно, на ближайшем заседании Парламента», назначенном на март, и принять новый пункт в тексте коронационной присяги, коронацию пришлось перенести на 25 февраля. {118}
Когда 19 февраля король и королева торжественно вступили в столицу, их ждал великолепный прием. Лорд-мэр со своими олдерменами, а также представители всех цехов Лондона, все в новых мантиях, выехали им навстречу. У городских ворот супругам были вручены символические ключи от города. Королевский кортеж, растянувшийся на 4 мили, медленно двигался по улицам, по случаю праздника украшенным знаменами и вымпелами. На улицах тесными рядами толпились тысячи людей, которые с восторгом приветствовали прекрасную юную королеву, искренне восхищаясь ею. В бутафорских замках из расписного холста и в фантастических павильонах, украшенных искусственными цветами, разыгрывали представления, а в городских фонтанах било вино вместо воды.
Лондон в то время был процветающим городом, самым большим и могущественным в Англии. Корабли со всей Европы поднимались вверх по Темзе и причаливали в его порту, а деловой центр, Сити, был средоточием коммерческой деятельности и играл важную роль в общественных делах. Территория Лондона занимала тогда всего лишь одну квадратную милю. Город окружали каменные стены, внутри располагалась сеть узких извилистых улиц, вдоль них теснились дома с выступающими верхними этажами, и свободное место было редким и дорогим товаром. Также Лондон гордился сотней с лишним церквей, из которых самой большой был собор Святого Павла в готическом стиле, возведенный между 1251 и 1312 годами. Длина здания составляла 644 фута (около 193 метров), в то время это был самый большой собор в Англии. Через реку Темзу в 1170 году перебросили каменный мост впечатляющих размеров: по сторонам его проезжей части тянулись дома, лавки, имелась даже своя часовня. Он соединял Сити с Саутворком на сюррейском берегу, где, за пределами города, в частности, протекала деятельность публичных домов. В двух милях выше по реке лежал Вестминстер с его великолепным дворцом и аббатством; здесь сосредоточились административные и судебные органы королевства, и этот район уже начинали воспринимать как центр государственной власти.
Первые пять суток после прибытия Эдуард и Изабелла прожили в Лондонском Тауэре {119} на северном берегу Темзы. Цитадель этой могучей крепости, прозванную Белой Башней с 1240 года, когда Генрих III велел ее побелить, возвели еще при Вильгельме Завоевателе. В период с 1076 по 1087 год Тауэр высился, как часовой, охраняющий Лондон. Короли последующих поколений достраивали и укрепляли его: при Ричарде I двор замка обвели обширным кольцом стен с башнями, а Генрих III пристроил новые башни и дворец с большим колонным залом между цитаделью и рекой. Однако новейшие и самые впечатляющие усовершенствования возникли при Эдуарде I: ров и массивные круговые защитные сооружения, в том числе новые Водяные ворота (ныне известные как ворота Изменника) и новые королевские палаты рядом с ними, в башне Святого Фомы.
Теперь в Тауэре, одной из наиболее значительных крепостей Англии, размещалась королевская казна, большая гардеробная — хранилище королевских припасов, мебели, драгоценностей и одежды, государственный архив, самый большой из королевских монетных дворов и главнейший арсенал королевства. К нему примыкал также зверинец, устроенный Генрихом III в 1235 году для размещения животных, которых иногда преподносили монархам в подарок. В разные времена там бывали львы, медведи, леопарды и даже один слон. В ту эпоху Тауэр еще не приобрел печальной известности государственной тюрьмы, хотя на протяжении столетий ему не раз случалось становиться тюрьмой для выдающихся личностей.
Эдуард и Изабелла наверняка расположились в роскошных апартаментах во дворце Генриха III и прилегающих к нему башнях вокруг двора, получившего теперь название Внутреннего. Доступ в него был только со стороны Белой башни, через ворота Колдхарбор или с берега реки. Эти апартаменты были великолепно отделаны, выкрашены яркими красками, украшены золотыми звездами, геральдическими щитами и архитектурными деталями из пербекского мрамора [24]. Там были и камины с козырьками, и туалетные комнаты, примыкающие к жилым помещениям, и большие стрельчатые окна. Поначалу Эдуард II поселился в башне Святого Фомы, потом предпочел покои Генриха III, с молельней и отдельными Водяными воротами, расположенные в соседней Проходной башне (ныне она называется башней Уэйкфилда) — названной так потому, что из нее можно было пройти в большой парадный зал.