Тень чужака

Услышав, как он подошел, повернулась. Встала. В ее глазах был вопрос, и он прекрасно понял, что это за вопрос.
Наверное, она прочла что-то в его глазах. Или, может быть, убедила себя, что прочла. Так или иначе, подойдя, она вдруг беспомощно сморщилась и обняла его.
Он стоял, прислушиваясь к ее дыханию. Оно было легким. Сейчас ему казалось, что Хайди, прижавшись щекой к его груди, боится сделать лишнее движение. Обняв ее одной рукой за плечо, он подошел вместе с ней к своему номеру, достав другой рукой ключи, открыл дверь. Впустив Хайди, вошел вслед за ней. Пока он запирал дверь, Хайди стояла посреди номера, обняв руками плечи.
Подойдя к ней, остановился в полушаге, лицом к лицу. Встретив ее взгляд, подумал: нет. Хайди ему не нужна. Ему нужен Байер.
Хайди смотрела на него в упор. Подняв руку к груди, расстегнула верхнюю пуговицу на платье. Вторую. Она следила за его лицом. Поняв это, он сказал:
– Хочешь выпить?
– Нет.
– Может быть, кофе?
– Нет. – Кажется, она что-то поняла. Во всяком случае, третью пуговицу она не расстегнула.
Все, подумал он. С этим надо завязывать. Подойдя, сказал тихо:
– Хайди, знаешь, может, мы еще встретимся. Но сейчас ничего не нужно. Ничего. Разойдемся.
– Что? – Она спросила это так, будто думала о чем-то своем.
– Ничего не нужно. Ничего. Понимаешь?
Она смотрела на него все тем же отсутствующим взглядом. Наконец вздохнула:
– О господи… Я даже не думала…
– Хайди… – Сказав это, он сделал шаг вперед. Скривившись, она резко отвернулась. Затем, когда он еще раз сказал: «Хайди…», быстро застегнула обе пуговицы. Подошла к двери. Похоже, она ждала, что он скажет что-то еще. Но, идя вслед за ней к двери, он промолчал.
Так, стоя около двери, они промолчали примерно с полминуты. Наконец Хайди сказала тихо:
– Выпустите меня.
– О'кей. Хайди, вы очень милая девушка, но…
– Замолчите. Ничего не говорите. Просто выпустите меня.
– О'кей. – Открыв дверь, выпустил Хайди. Убедившись, что она ушла, запер дверь. Подойдя к телефону и сняв трубку, подумал: все правильно. Никакая Хайди ему сейчас не нужна. Ему нужен Байер. Только Байер. Байер, и никто больше. Именно поэтому он и набрал нужный ему номер.
Гудки в трубке раздавались довольно долго. Наконец трубку сняли. Хриплый и сонный мужской голос прохрипел, а точнее, еле слышно продышал:
– Да?
– Это звонит Майк, – сказал Шутов.
– Майк? Какой Майк? – Каждый звук голоса, слабого, еле слышного, говорил, что его владелец совершенно не настроен продолжать разговор.
– Вы должны знать обо мне от Дика. Дик должен был сказать вам обо мне.
– Дик?
– Да.
– Постойте. Какой Дик? – Кажется, обладатель голоса наконец проснулся.
– Дик. Ведь ваш номер двадцать пять – сто тринадцать?
– Да… О господи… – Снявший трубку на том конце надолго замолчал. – Вы не могли найти для звонка время получше? Утром хотя бы?
– Нет. Утром я хотел бы встретиться.
– Ладно. – Голос снова помолчал. – У вас есть что мне сказать?
– Есть. Естественно, не по телефону.
– Подождите… Вы говорите, Майк?
– Майк.
– О'кей. Ладно, Майк. Если завтра в десять утра, не поздно?
– Нет. В самый раз.
– Тогда в десять в Броуден-парке. На берегу. Устроит?
– Устроит. – Где находится Броуден-парк, Шутов, конечно, знал, хотя ни разу там не был. – Но ведь Броуден-парк большой?
– Не беспокойтесь. Подъезжайте к любому месту берега. Я вас найду.
 
Глава 6
 
Место у речного берега оказалось более оживленным, чем сам парк. Пляж был занят загорающими, расположившимися на шезлонгах, надувных матрасах и просто на полотенцах. Несколько пар крутились возле берега на водных велосипедах. Какой-то любитель взял напрокат каноэ. Причем, судя по движениям, в лодку такого типа он сел в первый раз. Купающихся видно не было, похоже, вода была холодной даже для того, чтобы зайти в нее на несколько секунд.
Вдоль пляжа тянулся выложенный каменными плитами парапет, огражденный перилами. Парапет был длинным.
Помимо ларька с рыбачьей снастью и наживкой, он увидел два павильона со съестным и спиртным, в которых можно было купить все, от цыплят на гриле до пачки сигарет. Особого скопления народа как у стоек, так и за стоящими у перил столиками Шутов не заметил. В основном здесь сидела, попивая коктейли и пиво, приезжая молодежь. Молодежи, видимо, было все равно, где сидеть за столиками – на юге или на севере.
 
Пройдя парапет до конца, он не заметил никого, кто хотя бы отдаленно мог напоминать Барри Редворта, резидента ФБР в Фэрбенксе.
Ступени в самом конце парапета вели в сторону пляжа. Спустившись по ним, он остановился возле строения, напоминавшего чем-то срубы первых поселенцев. Перед строением по дуге располагались столики и табуретки, изготовленные из необработанных пней. Вывеска над строением сообщала, что здесь подается настоящий турецкий кофе, мороженое и орешки. Площадка была пуста. В глубине строения стоял, неторопливо передвигая что-то у стойки, смуглый и усатый молодой человек. На нем были белые джинсы, белая рубашка и белая бейсболка. Подойдя, Шутов понял, что означают неторопливые движения молодого человека: стоя над наполненным раскаленным песком медным противнем, он ставил туда крохотные медные джезвы с кофе. Коричнево-бежевая пена, подрагивающая над каждой джезвой, напоминала бродящее тесто. Изредка парень передвигал сосуды.
– Привет, – сказал Шутов. – Что, кофе в самом деле турецкий?
– Конечно, сэр. Могу дать попробовать. Разумеется, бесплатно. Обещаю, вы попросите еще. – Юноша улыбнулся. – Вот тогда уже вам придется заплатить.
– Вообще торговля идет?
– Конечно. Просто сейчас утро. Кофе?
– Да. И орешков. Сколько это стоит по прейскуранту?
– По прейскуранту – два бакса.
– О'кей. – Взяв поднос с кофе и орешками, Шутов положил на стойку три доллара. – Надеюсь, не откажетесь? За находчивость?
– Спасибо, сэр. – Спрятав деньги в ящик под стойкой, парень снова улыбнулся. Улыбка у него была хорошей, и он, видно, это знал. – Если вы захотите еще, я вам сделаю арзрумский. Специально для вас.
– Спасибо.
Усевшись за столик у самой воды, Шутов стал неторопливо смаковать кофе. Он сидел спиной к срубу, разглядывая реку и изредка проносящиеся по ней катера. Кофе оказался отличным. Покончив с чашкой, решил было встать, чтобы заказать «арзрумский», но его остановило легкое покашливание. Поднял глаза. Рядом с ним, держа в руке поднос с кофе и орешками, стоял рыжеволосый парень в ковбойке и парусиновых брюках. По виду это был вылитый студент выпускного курса какого-нибудь американского колледжа в Йеле или Гарварде.
– Привет, – сказал парень.
– Привет, – отозвался Шутов.
– Майк?
Внимательно оглядев парня, Шутов понял: молодым этот человек кажется только с виду. На самом деле ему точно под сорок.
– Майк.
– О'кей. – Человек осторожно поставил на пень поднос. Сел. – Вы должны знать, как меня зовут.
– Мне сказали, вас зовут Барри.
– Правильно. Только вы, в отличие от меня, в невыгодном положении.
– Почему?
– Я видел вашу фотографию. Как вы можете догадаться. Вы же мою – нет.
– Я верю Дику. Это раз.
– Раз. – Отхлебнув, Редворт посмотрел на Шутова. – А что два?
– Два: если вы знаете Дика, то должны знать также, что люди вроде меня сумеют определить, тот ли вы, за кого себя выдаете. После третьей секунды разговора. О'кей?
– О'кей. Третья секунда разговора прошла. И что?
– То, что я готов с вами разговаривать. – Шутов оглянулся. Молодой человек за стойкой стоял, по-прежнему сосредоточенно передвигая свои джезвы. Новых посетителей на площадке не было. – Думаете, мы можем говорить здесь?
 
Вместо ответа, Редворт всерьез занялся своим кофе. Прошла, наверное, минута, прежде чем он сказал:
– Понятия не имею. А вы что думаете?
– Не знаю.