Дорога к дому (СИ)

Человек сокрушенно покачал головой и тихонько прикрыл дверь. Нет ему удачи! Единственное доступное помещение на всём этаже – и такое разочарование.
Нужно двигаться. И Безымянный, точно влекомый приливной волной щеп, отправился дальше. Только вот куда? Этот вопрос оставался без ответа. Все поиски хоть каких-то понятных ориентиров в этом ужасном лабиринте этажей, коридоров и комнат, завершались одним и тем же: провалом! Создавалось впечатление, что техники инстайта 212 намеренно обезличили свой комплекс, превратив его в нескончаемую череду зеркальных отражений. Каждый этаж был похож на предыдущий: те же белесые стены, пустынные коридоры, тусклый свет, скупо падающий с потолка, и тьма, прячущаяся по углам…
Он отвлекся совсем ненамного – всего на несколько секунд, потраченных на изучение схемы, хранящейся в крошечном информационном накопителе, крепившемся на левом предплечье. Толку от схемы не было никакого, разве что лишний раз уверить себя, что он не заблудился – но и этого хватило, чтобы ситуация вышла из-под контроля.
Нет, в инстайте нельзя было отвлекаться ни на мгновенье – слишком чревато последствиями. Вот как сейчас… Тихий шорох шагов прозвучал набатным гонгом. С опозданием человек обратил внимание на слабый сигнал, испускаемый "Следящим", но было поздно, слишком поздно! Он стоял посреди огромного, слабо освещенного коридора. По обе стороны виднелись двери – наверняка запертые! – ведущие неизвестно куда, чуть впереди виднелся провал бокового ответвления.
Безымянный лихорадочно завертел головой в поисках пути отступления. Поначалу решил спрятаться в обнаруженной недавно заброшенной спальне, но быстро передумал – слишком далеко, не успеть! К счастью, неподалеку, с правой стороны коридора, он приметил крохотное углубление в стене – маленькая ниша явно предназначалась для размещения шкафчика, но то ли его не успели водрузить на место, то ли попросту забыли. Прикинув размеры, Безымянный стремительно бросился в укрытие, отчетливо понимая, что оно таковым не является даже с очень, очень большой натяжкой, но выбора-то не было, а грохот шагов неизвестного, бьющий по нервам, всё приближался и приближался. Добравшись до "укрытия", человек с трудом втиснулся в нишу – попутно материализовав звуковую пушку и решив, в случае чего, действовать на опережение.
Он успел укрыться как раз вовремя: спустя считанные мгновенья из-за угла показалась невысокая фигура. Техник ступал уверенно и быстро – как человек, давным-давно изучивший маршрут и уже переставший обращать внимание собственно на дорогу. Он был одет в странный, кипенно-белый сплошной комбинезон, с плотно прилегавшим к голове капюшоном; на ногах – ботинки, мягкие, похожие на комнатные тапочки, с округлыми носами, тоже белые; кисти рук прикрывали тонкие перчатки. Он шел, уткнувшись в голографический экран, размерами чуть больше ладони, на котором с лихорадочной скоростью менялись картинки. Слева подмышкой был зажат прозрачный планшет с небольшой стопкой каких-то бумаг.
Безымянный неслышно вздохнул, глядя на приближающегося мужчину, вздохнул с облегчением: ведь тот был настолько поглощен своим экраном, что не заметил бы притаившегося человека, даже если б тот выскочил из убежища прямо перед ним и принялся танцевать, распевая во всё горло похабные куплеты. Разумеется, Александер не собирался выкидывать ничего подобного, он намеревался просто подождать… Решение возникло внезапно. Ещё секунду назад человек и помыслить не мог ни о чём подобном, а уже в следующий миг перед его внутренним взором выстроилась целая и законченная цепь предстоящих действий! Такое с ним изредка, но случалось: в моменты особого душевного напряжения снисходило озарение, и всё, что казалось неразрешимым, невозможным, в мгновение ока утрачивало всю свою загадочность, а самые сложные вопросы обретали ответы.
 
Пропустив бредущего техника чуть вперед, он выбрался из укрытия, развоплотил пушку и, неслышно подобравшись к погруженному в собственные мысли существу вплотную, коротко размахнувшись, нанес резкий, но не особенно сильный – не смертельный, упаси предки – удар в основание шеи, подкрепив его совсем простеньким плетеньем, именовавшимся "Сайлео`та" – спокойствие. Детская шалость! Это плетенье взывало к древнейшим участкам мозга и погружало цель, на которую было направлено, в глубокий и здоровый сон, длившийся несколько часов – как раз то время, которого должно хватить на исполнение задуманного.
Подхватив начавшего оседать мужчину под руки, Безымянный поволок его по коридору назад, к пустующей общей спальне – благо амулет подсказывал, что поблизости никого нет. Добравшись до спальни он, дернув ручку и пятясь задом, вошел внутрь, таща за собой бесчувственного техника. Оказавшись внутри, он опустил тело своей незадачливой жертвы, торопливо затворил дверь и лишь после этого позволил себе осмыслить ситуацию, в которую загнал сам себя, – до конца. С одной стороны, он обрел значительное преимущество в виде одежды – этот белый комбинезон был весьма распространенной формой в инстайте, и, облачаясь в него, Безымянный наверняка облегчал себе передвижение по лаборатории. Что говорить, в нем он мог бы свободно перемещаться по этажам, не боясь, что его обнаружат. Совершенная маскировка. Но вот с другой стороны… С другой стороны, оглушив и похитив техника, он отрезал себя всякие пути к отступлению и, вдобавок, серьезно укорачивал временной отрезок, на протяжении которого нужно обязательно найти, обезвредить и украсть фассора Суффо. Безымянный прикинул остававшийся в его распоряжении временной интервал: даже если никто не хватиться его жертвы, тот сам придет в себя не позднее, чем через пять-шесть часов. Еще некоторое время – при самом лучшем раскладе часа два-три – уйдёт у того на освобождение. Значит, в распоряжении человека есть ровно восемь часов. Может, и получится обернуться.
Не тратя времени, Александер принялся воплощать свой план в жизнь.
Стащить с жертвы комбинезон оказалось делом совсем не трудным – благо крепился он на "молнии". А вот надеть его и правильно застегнуть получилось далеко не сразу – техник был ниже Безымянного и значительно уже в плечах и талии. Пришлось снимать с себя практически всю собственную одежду и голышом пытаться влезть в комбинезон. После нескольких минут титанических трудов, человеку удалось втиснуть себя внутрь робы, но чувствовал он себя при этом словно стакан в руке запойного пьяницы – жало и давило со всех сторон. Но хуже всего дело обстояло с обувью! Его собственные мягкие сапоги, взятые "взаймы" в хранилище клана А`Ани – удобные и подходящие по размеру, явно не годились в комплект к комбинезону ни цветом, ни формой, а белоснежные ботинки-тапочки валявшегося без сознания мужчины оказались меньше на несколько размеров. После продолжительной борьбы с собой, Безымянный принял решение и с отвращением стал напяливать на ноги ботинки.
Это оказалось… неприятно. Александер стиснул зубы, почувствовав, как ступни буквально сдавливает в комок. Встав и сделав несколько шагов, человек понял, что долго он не выдержит: скоро, очень скоро ботинки сотрут кожу, и каждый шаг превратиться в пытку. Имелся, правда, один выход.
Александер уселся на краешек кровати и, мысленно смирившись с тем, что ногами придется "пожертвовать", погрузился в Ми`ру.
 – Нередко, в бою или же на учениях, мы получаем раны, – Норион уселся на краешек стола – ради солнечного денька и свежего воздуха, вынесенного из душного класса на плац, – и потер старый шрам на левой щеке. – Думаю, даже для вас не является секретом, – он обежал взглядом выстроившихся двумя рядами подопечных – четырнадцатилетних мальчишек, только-только поступивших в Академию и ещё толком не понявших, куда они попали, – и скупо улыбнулся, – что боль – это враг Силы, – дождавшись нестройного всплеска кивков, наставник удовлетворенно хмыкнул. – Что ж, это радует. Так вот, боль – это плотина для Силы. Боль сжимает разум, не даёт ему сосредоточиться ни на чем, кроме собственно боли. Это рефлекс. Знаете, что такое рефлекс? – снова кивки, но уже более уверенные. – Замечательно! Рефлексы присущи всем нам, они – как дыхание. Пока мы живы – они сопровождают нас, но напоминают о себе не часто. Вот боль и есть такой рефлекс, защитный рефлекс организма на вторжение извне. И всё бы ничего – в конце концов, сильный человек обязан уметь превозмогать боль! – но только штука в том, ребятки, что эта самая боль очень мешает в ситуациях, когда Бездна хватает вас за жабры.