Дорога к дому (СИ)

С древних времен в Конфедерации существовал особый порядок наследования верховной власти. Верховным Патриархом мог стать только ученик предыдущего – кодит`жи. Закон требовал, чтобы каждый Верховный Патриарх имел от трех до восьми учеников, выбираемых из самых способных ваятелей, наследников самых знатных родов.
Одним из шестерых "кодит`жи" – ближайших учеников, оказался некогда и совсем юный в те времена Серапис кон Адександер. Ему едва-едва минуло тридцать, и он не успел ещё даже в полной мере одолеть основной курс в Академии, но, благодаря его выдающимся врожденным способностям, свой благосклонный взор на него обратил тогдашний Верховный Патриарх – Кадим Андреа Валериус! Юноша, преисполненный гордыни и осознания собственной избранности, пробыл учеником многомудрого Кадима Валериуса неполный год, когда началась война, вошедшая впоследствии в анналы под названием "Вторая Филидская". Обескровившая филиал бойня продолжалась в течение полугода соседи, как всегда, обещали помощь – вот-вот, стоит только немного подождать, но, разумеется, так её и не оказали. Сражения той войны одного за другим забирали кодит`жи, пока в живых не осталось двое – Аорон Тэрин и юный, неопытный Александер. Когда же в самом конце войны, уже после финального сражения, в одной из простых разведывательных вылазок пал сам Верховный Патриарх, у членов Патриархата просто не осталось иного выбора, кроме как избрать Тэрина в восприемники, передать в его руки бразды правления филиалом.
Недостойные руки! Ибо они не знали того – что знал Александер, они не видели того – что видел он! Они не прятались за деревьями на крошечной полянке в сердце Тартра; они не дрожали от ужаса и гнева, глядя на нож, торчащий меж лопаток Верховного Патриарха, нож, вонзенный любимым учеником в спину ничего не подозревающего наставника; они не сотрясались от страха, гадая, как лучше спрятаться, чтоб убийца не заметил невольного свидетеля; они не видели, как Аорон сотворил Врата Бездны и, кряхтя от натуги, скинул в них ещё живого Кадима Валериуса, обрекая того на вечные муки в пустоте и забвении. Патриархи ничего этого не знали! Он же в те времена был слишком неопытен, слишком слаб, он не мог выйти и в открытую бросить обвинительные слова в лицо человека, который, в глазах других, уже был Верховным Патриархом. Серапис боялся, очень боялся, оттого и смолчал тогда. А потом это уже не имело значения. Но он не забыл! Никогда не забывал, что после предательства Тэрина только он один мог и должен был быть Верховным Патриархам. Только он!
И теперь всё может измениться. Что с того что у Тэрина есть свои собственные кодит`жи? Избавиться от этих сопляков для Сераписа не станет проблемой. Их даже не обязательно убивать – достаточно так повести дело, чтобы наружу всплыли "достоверные" факты их сотрудничества с Марком. А сделать это для Сераписа не так сложно. Главное в другом – в почти неограниченной силе, что он сможет обрести, заполучив артефакты. С ними он сможет потихоньку сместить Тэрина, обставив всё так, что никто и не догадается о его участии. Будучи сам недолго кодит`жи, Серапис имел, пусть и весьма коротко время, доступ к тайным архивам Верховных Патриархов. В том числе и к наиболее древним документам, относящимся ко временам зарождения Конфедерации, временам, предшествующим "Огненной Зиме" – чудовищному катаклизму, чуть было не стершему жизнь с лика Терры. Тем потаённым записям, что касались Владык-Изменяющих, Перворожденных – как их ещё именовали. Величайшие в истории Терры ваятели – именно так характеризовал этих существ для себя Серапис – обладали поистине безграничными возможностями и знаниями, утерянными вмести с самими Владыками после их внезапного исчезновения. Всё, что осталось от этих созданий, наделенных способностями, многократно превосходившими самые безумные фантазии простых смертных, – редкие и бесценные предметы, свойства большинства из которых так и остались до конца не выясненными. На протяжении всех несчетных веков своего существования, Конфедерация выискивала эти предметы, собирала их, тщательно изучала и прятала – слишком велико было их могущество, слишком неявны цели их создания, слишком разрушительны последствия использования. Так было во времена расцвета, когда Золотой Город парил в поднебесье, а науки и искусства – процветали, и на Терре царил мир. Так происходит и сейчас, когда мир и благоденствие остались лишь в несбыточных мечтах, и целые поколения конов рождались, старели и умирали в череде бесконечных сражений, приносящих лишь призрачные результаты.
 
– Хорошо, Серапис, – после весьма продолжительного размышления недовольно проворчал Горгид, прервав тщеславные и тайные мечтанья своего собеседника. – Ты можешь начинать. Готовь свой отряд. Бери этого Дани, бери Гермагена, бери Рандована – я сегодня же отправлю приказ в Крайнскальм, чтоб его доставили в Ульфдам – только держи этого психа на коротком поводке. Дьяволы и бесы, Серапис, бери кого хочешь! Только достань этого ублюдка Марка! Достань хоть из-под земли, хоть с Селен, хоть из Бездны его вытащи и вытряси из него те, будь они трижды прокляты, артефакты! Сделай это, Серапис, сделай, пока он не додумался, как их можно использовать или, что ещё хуже, не начал претворять в жизнь тот план, для которого они ему потребовались!
Глава 13: Дальше идут двое.
 Сражаться с врагом по его правилам – проиграть. Сражаться по своим правилам – проиграть. Единственный способ победить врага – сражаться вообще без правил. 
Маршал Отт лейн Чаарек, "Тактика победы".
Голова Ноби вынырнула из провала воздушной шахты, вслед за ней, пыхтя и отдуваясь, наружу выбрались и все прочие части тела бесенка, включая длиннющий хвост. Придерживаясь лапками за край трубы, он перекувыркнулся и спрыгнул на землю, после чего принялся с угрюмым видом отряхиваться, хотя Безымянный не заметил особой грязи на шкурке приятеля.
– Дерьмо! – безапелляционным и мрачным тоном заявил бесенок, закончив наводить марафет.
– Что именно? – улыбнувшись, поинтересовался человек.
– Труба, проход, вся эта затея, ты, всё – дерьмо. Я связался с идиотами и самоубийцами!.. – гневное начало речи явно терялось на фоне жалобного конца. Но Безымянный, знавший бесенка далеко не первый день, догадывался – это только вступление. Так и вышло. – Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти, выполняя твои дурацкие приказы, какие тревоги, треволнения, страхи… – патетика в речи Ноби достигла своей наивысшей точки, и, если бы он был вулканом, – извержение было б неминуемым! – …мне довелось испить полной чашей! Это немыслимое, чудовищное надругательство над здравым смыслом, которое ты называешь "разведкой", – оно чуть не угробило меня!
Ноби, не сумев до конца выдержать плаксиво-возвышенный тон, сорвался на визг. Ну вот, теперь можно и поговорить!
– И что же такого тебе довелось испытать, о светоч храбрости, что тебя так напугало? – тоном Безымянного можно было пропитывать клинки – так много яда было в его голосе.
– Уууу… – взвился Ноби. – Ты ещё и издеваешься! Посмотрел бы я на тебя, если б это тебе пришлось пробираться через всю ту паутину. Знаешь, какие в ней водятся пауки? Во-от такие, – бесенок развел руки насколько возможно шире и для пущего эффекта надул щечки.
– Конечно, – кивнул человек. – Именно такие они обычно и бывают. А ещё их любимым лакомством всегда были маленькие, наглые и бессовестно врущие бесы. Ах ты бедняжечка, как же ты умудрился прорваться через всех тех ужасных монстров, что преграждали твой путь?
Некоторое время Ноби раздувался и сдувался, как индюк в брачный период, а затем разразился фейерверком булькающих, вопящих и шипящих звуков, в котором изредка появлялись слова на языке бесов. Если передать вкратце эту речь, то сводилась она, главным образом, к пожеланию Безымянному всевозможных – маленьких и больших – неприятностей. Среди них были: рекомендация окосеть на один глаз, ослепнуть – на второй, оглохнуть, облысеть, потерять все зубы и оставшуюся жизнь питаться размазней, лишиться ногтей, языка, носа. И как апофеоз – никогда не иметь наследников вследствие полной и мучительной половой слабости! Разумеется, всё это было высказано в куда более… изощренной форме и с куда большим количеством эпитетов и определений.