Тьма моего сердца

Я дергала ручку, стучала, толкала, но дверь не поддавалась, что-то кричала Рокси, но я не слышала, потому что сердце стучало громче. Вопила в голове Дю, я билась о дверь, по щекам текли слезы, в голове мелькали обрывки воспоминаний… Испуганные взрослые, запертая дверь, злые крики озверевшей толпы и резкая боль в сердце…
Очнулась я сидящей на полу, Рокси обнимала меня за плечи и гладила по голове.
– Это прошлое, этого не существует. Этого нет. Ты жива, Никс, ты жива…
– Мам? – робкий голосок Дю едва слышался. – Это не я. Это пришло извне. Этот дом похож на меня. Он тоже живой, и он помнит. Но это не твоя память. Это не ты. Убрать?
Убрать! Я не хочу помнить, как убили маленькую Никс Этери. Не хочу!
– Ты не она, мам. Но назло им всем мы проживем две жизни, да? За нее и за себя!
Это были мои мысли, мои мысли, озвученные Дю.
– И чего ты такая нервная? – раздался над головой красивый глубокий тенор, и я вздрогнула, сильнее прижимаясь к Рокси. – Ну призрак я, так чего орать? Я же не кусаюсь. Я вообще, между прочим, хороший!
– Она вас не помнит, – в голосе Рокси слышалась улыбка. – А я помню, как вы нам показывали, где взрослые сладости к празднику прячут.
Что? Подружка с ним знакома? Хотя чего я… Ее мать была кормилицей маленькой Никс, и Рокси часто здесь бывала.
Хватит истерить, Нинка! Встала и пошла знакомиться с прадедом! А то в склеп к дуалу мозгов хватило забраться, а тут простого призрака испугалась. Да у меня, между прочим, в душе тьма живет инопланетная! Мне ли призраков бояться?
Так, подбадривая себя, я выползла на свет и, обнаружив призрачного толстячка под потолком, вежливо сказала:
– И как вас величать, элин призрак?
– А тебя, деточка? – хитро, но беззлобно улыбнулся он.
– Никс Этери! – твердо ответила я. – Но вы можете звать меня Нина.
– Нина… Да, оно тебе подходит. Магистр духов, глава департамента магии, элин Этери Леонардо-Вар-Севан-Астор-Барак-Консуэр-Тибер к вашим услугам.
– А короче? – ошарашенная, пробормотала я, понимая, что ни одного из его многочисленных имен не запомнила.
– Короче – мэтр, – усмехнулся призрак. – Показать вам дом, детки, пока постоялец не вернулся?
Он подмигнул мне, и я поняла, что мэтр прекрасно знает, кто здесь самозванка, но коль не выдает, значит, не возражает?
Мы с Рокси направились за ним и уже дошли до двери в уютную гостиную в салатовых тонах, когда раздался колокольный перезвон.
– У вас очередная неожиданная встреча, – улыбнулся призрак и исчез, а мы с Рокси переглянулись.
Что-то слишком много неожиданных встреч за последние сутки…
    
Глава 8
На пороге стоял импозантный пожилой мужчина в черном строгом костюме с серебристыми вставками, за его спиной виднелась черная карета с гербом императорского дома. Уж что-что, а этот герб я выучила в первый же день своего попадания, после того как приютившая меня семья заплатила штраф. А я просто не поклонилась проезжавшему в золотой карете наследнику. Стояла и пялилась на золотые завитки и драгоценные камни, украшающие изящную карету на высоких колесах, в то время как все вокруг замерли, уткнувшись носами в землю. Хорошо, стояла далеко и не получила поперек спины плетью, а отделалась штрафом и признанием слегка умалишенной, что не помешало взять с нас аж три рупии, что на местные деньги равнялось пяти буханкам хлеба. С тех пор я органически не перевариваю императрицу и все, что с ней связано.
– Элина Никс Этери! – хорошо поставленным голосом заявил мужчина. – Ее величество дарует вам этот дом! – Он протянул мне перевязанный золотой тесьмой тубус. – А также дарует наследное право вашему сыну называться основателем рода и перворожденным со всеми причитающимися высокому титулу привилегиями.
Мне в руку лег толстый конверт.
«Это как?» – поинтересовалась Дю.
Если бы я знала! Но, судя по восторженному лицу Рокси, это что-то хорошее.
– Милостью императрицы, заступницы нашей, вам назначено содержание в десять золотых в месяц и выделено приданое в размере ста золотых. А также к вам приставлена дуэнья, которая обучит вас правилам поведения и этикета.
Из-за спины мужчины вышла худая высокая женщина лет пятидесяти с тонкими поджатыми губами и брезгливым выражением на бледном лице. Затянута она была в строгое темно-коричневое платье с жестким высоким воротником, на груди висел серебряный свисток, такими пользовались дружинники, чтобы вызвать патруль. В руках небольшой саквояж и черная трость с серебряным набалдашником.
– Мне не нужна дуэнья. – Тетка мне не понравилась категорически. – У меня есть наставник.
– Проживать в одном доме с мужчиной, без компаньонки – верх неприличия, – строгим менторским тоном отчеканила дуэнья. – Вы должны быть благодарны императрице за ее заботу о вашей чести. Ко мне следует обращаться «мира Мадлен».
Мира – обращение к незамужней горожанке, мирра – к замужней, вспомнила я, хотя в той среде, где мне пришлось жить, никто не заморачивался таким, звали просто по имени.
– А держится, словно она первая фрейлина императрицы, – шепнула Рокси.
«А где ее коты?» – удивленно спросила Дю, и я улыбнулась. Котов в этом мире почти не осталось. Никто не знал почему, но на них демоны охотились в первую очередь.
Мадлен отодвинула меня в сторону и прошла в дом, размеренно постукивая тростью по полу, словно гвозди забивала. В крышку моего гроба. Мы с Рокси переглянулись, взгляд подруги был такой же недовольный, как и у меня. Она прищурилась и решительно отправилась следом за дуэньей.
– Приглашение на завтрашний бал в честь наших освободителей.
Мужчина протянул красивую белую карточку с золотым тиснением, после чего, сочтя свою миссию выполненной, коротко кивнул и направился к карете.
Приглашение? Я крутила карточку и закипала, больше всего хотелось ее порвать на мелкие кусочки и сжечь. «Этери Никс надлежит сопровождать дуа Градиса на торжественное представление сатэ. Малый дворец, Золотой зал, первый вечерний колокол».
Нет, я слышала, что в этом мире аристократки всегда были в тени своих мужчин. Это простолюдинкам можно было вести небольшой бизнес, владеть магазинами и мастерскими, даже можно было рожать без мужа. Общество это не одобряло, но и не особо осуждало. А вот аристократки жили как птицы в золотых клетках. Считалось, что они нежные, хрупкие и совершенно не приспособлены к жизни, поэтому за них все решали мужчины. Сначала отец или старший брат, а потом и муж. Война внесла коррективы, но, похоже, все возвращалось в прежнее русло.
Мне не нравилось пристальное внимание императрицы, как не нравилось внимание дуалов – что мужа, что Градиса, но я пока не представляла, что с этим можно сделать.