Бунт (ЛП)

И, во-вторых, эти двое вообще знают меня? Парни бегают за мной, а не наоборот.
— Он мне не нравится! — возражаю я.
Роуэн и Лэти обмениваются взглядами и в унисон произносят:
— Он ей нравится.
— Ненавижу вас, сучки.
Я спрыгиваю со стула и направляюсь в толпу. Mayhem — самый большой клуб в городе, и этим вечером The Last Ones to Know выступают на разогреве у еще более известной, чем они, группы. Так что, судя по вибрации пола, безумие — это еще мягко сказано. Пока группы нет на сцене, клуб пульсирует от хаус-музыки, из-за которой дрожат пол и стены. Я прилагаю все усилия, танцуя до потери пульса, чтобы мой мозг перегрелся и отключился от отупляющего истощения.
— Да ладно тебе, Ди! — призывает Роу, прежде чем я уйду слишком далеко.
— Не злись! — добавляет Лэти.
Останавливаюсь, уперев руки в бедра.
— Ну вы идете или как?
Спустя четыре песни, во время которых я была мясом в Роуэн-Лэти сэндвиче, хаус-музыка стихает, и помощники группы приступают к саундчеку. Толпа разбилась на две части: одна половина устремилась к сцене, чтобы занять хорошие места, а другая вернулась в бар, чтобы перевести дух и утолить жажду алкоголем. Роуэн, Лэти и я присоединяемся ко второй половине, занимаем лучшие места в баре и поворачиваемся лицом к сцене.
Перед каждым выступлением Адама Роуэн становится дерганой, выплясывает ногами и нервно заламывает пальцы. Она ковыряет прелестный розовый лак, который я нанесла на ее ногти этим утром, и я призываю ее остановиться, но уверена, что подруга сошла бы с ума, если бы действительно меня послушала.
Адам первым появляется на сцене, и толпа сходит с ума. За ним следует Шон — ведущий гитарист и бэк-вокалист. Затем Коди — надоедливый бас-гитарист, имевший наглость попросить мой номер, Майк — очаровательный барабанщик, к которому я привязалась за последние несколько месяцев, и Джоэль — человек, отравляющий мое существование.
Он бродит взглядом по первому ряду, и я знаю, что он ищет: жаждущие лица и едва прикрытую грудь. Эти девушки представляют собой тени для век и сиськи на ножках — именно так, как нравится Джоэлю. А теперь, когда стало широко известно, что Адам недоступен, Джоэлю и Шону предоставилась возможность выбирать лучшее из имеющегося. Коди достаются «объедки», а Майк избегает их всех, словно чумы, которая, скорее всего, имеется у каждой из этих девушек в букете с миллионом других инфекционных заболеваний, о которых учителя по охране здоровья читают лекции для возбужденных первокурсников.
— Пойдем за кулисы, — обращаюсь к Роуэн, спрыгнув со стула. У меня есть кое-что, чего у тех девушек нет: лучшая подруга с постоянным пропуском за кулисы, что я и собираюсь использовать в свою пользу.
— Мне казалось, ты хотела остаться здесь? — спрашивает Роуэн.
Адам хотел затащить ее за кулисы, прежде чем уйти выступать, так как непристойно блондинистые волосы, огромные голубые глаза и точеная фигурка Роуэн определенно не способствуют отталкиванию членов (во всех смыслах этого слова), но я настояла на том, чтобы остаться в баре ради возможности выпить.
— Хотела. Но теперь нет.
Они с Лэти следуют за мной к закулисной двери, где Роуэн даже не приходится называть свое прозвище охране, чтобы нас пропустили. Большинству ребят она известна как Персик. Адам пристрастился называть ее так еще в то время, когда не утруждал себя запоминанием имен девушек или их лиц. А теперь эта малышка вьет из него веревки.
— Что? — спрашивает она, заметив мой пристальный взгляд.
Безусловно, Роу великолепна, но таковы и другие девушки, запавшие на Адама. Что-то в ней привлекло его... возможно, ее невинность. Может и мне тоже стоит попробовать перестать быть такой развязной, чаще носить балетки и хоть изредка держать рот на замке.
Смеюсь, когда осознаю, что даже представить себе это не могу.
— Ничего.
Минуя сторону сцены, где стоит Шон, я веду Роуэн и Лэти прямиком к тому месту, где стоит Джоэль. Мои каблуки цокают по ступенькам лестницы, и как только мы оказываемся наверху, я перекидываю через плечо волосы шоколадного оттенка, задираю немного выше обтягивающее платье и обновляю блеск на губах.
Сложно сдерживаться и не визжать как фанатка, когда ребята владеют сценой, особенно при наблюдении за ними с этой точки обзора. За тем, как светлый ирокез Джоэля убийственно сияет в голубом свете софитов. Ему даже не нужно смотреть на гитару, пока он перебирает струны. Взор голубых глаз периодически находит мой взгляд, и уголки губ Джоэля поднимаются в улыбке. Его присутствие на сцене притягательно. Он превращает мою кровь в лаву, и я не могу думать. Часть меня хочет поиграть в недотрогу, тогда как другая прекрасно знает о выгоде для меня, если отдамся ему.
Когда взгляд невозможно голубых глаз Джоэля встречается с моим и так долго остается на мне, что я начинаю таять под их жаром, моя кожа вспыхивает, и я понимаю, что мне следует что-то сделать, чтобы вновь вернуть над собой контроль.
— Роу, тебе, вероятно, захочется закрыть глаза, — дьявольски улыбаюсь я.
Не поднимая платье, выбираюсь из своих кружевных черных стринг и кручу их на наманикюренном указательном пальце. Руки Джоэля заняты игрой на гитаре, тогда как его глаза по-прежнему сосредоточены на мне, и когда я бросаю трусики в парня — он их ловит. Джоэль заканчивает песню со свисающими с его запястья трусиками, после чего сует их в задний карман, подмигивая мне, отчего у любой другой девушки подкосились бы колени.
— Не могу поверить, что ты сделала это! — перекрикивает музыку Лэти.
— А я могу! — кричит Роуэн в ответ, тем самым вызывая мой смех.
— Я возвращаюсь в бар, — оповещаю их, и Роуэн вопросительно смотрит на меня.
— Почему?
Правда в том, что я хочу узнать, придет ли он за мной. И если он этого не сделает, мне нужно, чтобы между нами была приличная дистанция, чтобы у меня была возможность сделать вид, что мне плевать.
Спустившись по лестнице, я оборачиваюсь, чтобы остановить Роуэн.
— Мне нужен еще коктейль. Ты оставайся здесь. Жди Адама.
Она хмурится, но я улыбаюсь ей и направляюсь к двери.
— Увидимся позже.
В баре я сажусь рядом с самым сексуальным парнем, которого мне удалось найти, и мимолетно улыбаюсь ему. Две минуты спустя у меня есть алкоголь и отвлечение.
— Итак, тебе нравится группа? — спрашивает он, кивая в сторону сцены.
Я пожимаю плечами.
— Они довольно неплохие.
А также они — последнее, о чем я сейчас хочу говорить, поскольку мне позарез нужно прекратить напряженно размышлять по поводу того, что произойдет, когда закончится их выступление. Но, видимо, Бог меня ненавидит.
— Я посещал одну школу с большинством из них, — хвастается парень, словно таким образом он может претендовать на частичный статус рок-звезды за то, что жил с ними по соседству. Я чуть не лопнула со смеху, едва успевая скрыть это за глотком коктейля.
— Вы дружили? — спрашиваю я, не особо заботясь о разговоре, но зная, что сейчас моя очередь что-то сказать.
Парень без умолку трещит об их совместных занятиях, о том, как видел их участие в талант-шоу, и как попал на одну из вечеринок Адама в выпускном классе. Я мысленно готовлюсь к побегу, когда парень вдруг переводит взгляд за мое плечо и шокировано распахивает глаза, а его брови пускаются в дикую скачку по лбу. Он цепляется за мою руку, словно за спасательный круг, и я как раз в нужный момент поворачиваю голову, чтобы коснуться губами щеки Джоэля.
— Этот парень пристает к тебе? — спрашивает он на ухо, его голубые глаза пытаются прочесть мои, прежде чем сузиться на руке парня, который отдергивает ее, даже не смотря на то, что в целом он выглядит совершенно остолбеневшим. Широко распахнув глаза и уронив челюсть, он так благоговеет перед Джоэлем, что я не могу не взглянуть на его пах, чтобы убедиться, что у него не встал.
— Ты знаешь Джоэля Гиббсона? — выдыхает парень, вырывая меня из сыскной деятельности.
— Кого? Его? — Лениво указываю пальцем на парня, стоящего за моей спиной. Внутри я адски возбуждена от того, что Джоэль пришел за мной. Внешне же я слегка скучающая и совершенно невозмутимая.