Пять шагов навстречу (СИ)

— А он вообще говорящий? — интересуюсь я, обращаюсь к другу, который уставился в телек.
— Скажи спасибо, что он молчит, — выдыхает он, заострив несколько секундное внимание на брате.
— С тобой не о чём говорить, — не поднимая головы, слишком нагло доносит эта мелкая букашка.
— Когда вы уже повзрослеете, — вступает их отец. — Как дети.
— Его подбросили, — говорит Рамон.
— Из нас двоих, подбросили только тебя, — фыркает Ди, сползая по спинке дивана и вытягивая ноги. — Я хотя бы похож на отца.
— И что? Может, ты присмотришься получше, чтобы понять, чьи у меня корни?
— Не лучшее, чем можно гордиться.
— Заткнитесь оба, голова от вас пухнет, — повысив голос, перебивает мистер Фуэнтес, награждая каждого предупреждающим взглядом. — Какое счастье, что вы в разных странах.
— Не могу не согласиться, — парирует Ди.
— Ещё бы ты не согласился с отцом, — бурчит парень, утыкаясь в планшет.
— Хотя бы на Рождество вы можете засунуть языки в задницы? — ещё настойчивей требует их отец, из-за чего я переглядываюсь со своим.
Ди и Рамон больше не торопятся вступать в полемику, продолжая заниматься своими делами, а я усмехаюсь.
— Я же говорил, что будет весело.
— Если они не убьют друг друга, то вполне возможно, — кивком соглашается мужчина.
Вздохнув, он качает головой и устало выдыхает, как будто занимается подобными разборками всю жизнь. Отец продолжает щёлкать каналами, на которых нет ничего, кроме тупых развлекательных шоу. Их вообще кто-то смотрит? Обязательно уточню это у мамы, которая работает в данной области.
— Предлагаю выключить эту хрень и поиграть, — говорю я.
— Хочешь окончательно убить их самооценку? — смеётся Ди, переглядываясь между нашими отцами.
— Что ты сказал на счёт самооценки? — выгибает бровь мистер Фуэнтес. — Забыл, как слёзно просил меня купить тебе игрушки?
— Вряд ли бы я делал это, имея счёт в банке.
— Не буду рассказывать остальное, чтобы не унизить тебя перед другом.
— Конечно, не будешь, потом что ничего нет.
— Конечно, буду, если ты хочешь.
— Если это и было, то в детстве.
— Стоит обыграть тебя сейчас, и ты попросишь Грейс дать мне новое задание.
— По-твоему, я буду ябедничать? — щурится Ди, подавляя тень улыбки.
— Как вариант, побежишь в комнату своей девушки и будешь пускать нюни в подушку.
— Дайте ему джойстик, я поджарю его задницу.
Улыбаюсь, когда указываю на журнальный столик, под которым имеется полка с пультами и джойстиками.
— Долой прошлый век, — смеюсь я, салютуя пять по ладони друга.
— Во что играем? — спрашивает Ди, бегая между нами глазами.
— Гонки? — предлагаю я. — Это хотя бы что-то между.
— Нихрена, — сразу отрезает он, отрицательно размахивая головой из стороны в сторону. Следом друг указывает на своего отца: — Он гоняет со школы, с ним нельзя играть.
— Ноешь, как девчонка, — смеётся мистер Фуэнтес, расслабляясь ещё больше. — Никакого бокса. Хрена с два вы его выберете.
— И во что будем играть? В Марио? — шучу я.
— Забились, — кивает отец, вытягивая второй джойстик.
— Да ладно, мы же помрем от скуки.
— Что есть вообще? — интересуется Ди, тыкая по кнопкам, чтобы сделать выбор игры.
— Куча всего, — сообщаю я, устраиваясь поудобней.
— Давай в футбол?
Смотрю на отца, который подозрительно молчалив, в то время как Ди обращается к своему:
— Даже не надейся, не американский. Хрена с два, ты работал тренером.
— Опять ноешь, как девчонка, — смеётся мистер Фуэнтес.
— Играем в напольный.
— Думаешь, я плохо играю в такой?
— При мне ты никогда не играл.
— Выбирай команду, нюня.
— На что играем? — спрашиваю я, пока отец выбирает команду для них, а Ди для нас.
— Пусть моют посуду за нас, — улыбается друг.
— И убирают со стола, — добавляю я.
Отец закатывает глаза и усмехается.
— Скудная фантазия. Добавляю оплату за завтрашний ужин и уборку дома.
— Хрен с вами, забились, — соглашаюсь я.
— Согласен, — кивает Ди.
— Плюс, покупает нам билеты обратно, — как бонус, накидывает мистер Фуэнтес.
— Итого: посуда, уборка стола, уборка дома, оплата ужина и билеты, — перечисляет друг. — Всё?
— Да, — улыбаясь, повторяю условия: — Один матч, никакого разогрева. Первый тайм Ди, второй я, вы сами решите. Без перерывов. Никаких смен команды.
— Как маленькие мальчики, — доносится до нас голос мамы.
Оборачиваюсь, видя двух женщин, которые наблюдают за нами, стоя в пороге кухни.
— Мы решаем вопросы по взрослому, Лиз, — смеётся отец. — Не всего можно добиться с помощью выброса бумаги, ножниц или камня.
— Ты так говоришь, потому что проиграл дважды.
— Не начинай, — улыбается он.
— Победа в нашем кармане, — гогочу я, вновь салютуя по ладони друга.
— Нам хотя бы ничего не нужно делать, — довольно улыбается миссис Фуэнтес, поблескивая зелёными глазами.
— Это точно, — поддерживает мама.
Они вновь скрываются за поворотом, а мы меняемся местами, громко выбирая команды и её участников. У отцов всё делается по обоюдному согласию, как будто они знают вкусы друг друга даже в гребаных цветах шорт, нам же приходится вести жёсткий отбор. Мы смеёмся, комментируем того или иного члена команды, даём друг другу пять и коверкаем их фамилии, за что на нас смело можно подать в суд, руководствуясь статьей за оскорбление личности. С трудом, но одиннадцать членов команды готовы и расставлены по позициям, в то время как наши отцы уже давно это сделали, обсуждая что-то другое, далёкое от предыдущих тем.
Матч даёт старт, и благодаря ему, в доме становится так громко, как никогда ранее. Если нас не слышно на другом конце штата, то я даже расстроюсь. Как только мяч залетает в ворота команды соперников, я и Ди визжим подобно девочкам. На лицах отцов нет и унции разочарования, они смотрят на нас, как на парочку истеричек. И через пару минут, я разворачиваю их план, словно раскрыл карты.
— Вы сделали это специально! — восклицаю я.
— Надо же дать вам порадоваться хотя бы раз, — усмехается отец, пока отец Ди играет бровями и плюхается на спинку дивана, как заочный победитель.
— Сделаем их, — ворчит Ди.
К сожалению, его слова не становятся пророческими, потому что следующий мяч летит в наши ворота уже спустя пару минут, из-за чего Ди бросает целый набор проклятий:
— Какого хрена, вашу мать, сейчас было? Будь я проклят!
Отцы начинают гоготать, стукаясь кулаками.
— Как я могу считать тебя другом после этого? — обращаясь к своему, вторю я.
— Забыл? — смеётся он. — Мы не друзья, а всего лишь родственники, сам говорил.
— Я же пошутил!
— Кого это волнует?
Из-за отчаянья падаю на диван и тру переносицу.
— Просто охренительно.
— Да ладно, нюньчики, — улыбается мистер Фуэнтес. — Когда-нибудь и вам повезёт.
— Сделай их, — обращаясь к другу, прошу я. — Я хочу, чтобы они плакали всю оставшуюся жизнь.
Ди салютует мне пять, и мы без слов договариваемся вырвать победу любой ценой.
Вряд ли я нервничал столько за всю жизнь. Приходилось быть в разных ситуациях, но не тогда, когда на кону стоит собственная самооценка. Если до второго тайма я не поседею, то это уже можно считать успехом. Каждый раз, когда мяч залетал в наши ворота или в ворота отцов, напряжение лишь увеличивалось. К концу времени, между нами повисла проклятая ничья в виде шесть-шесть, а за спиной раздался голос мамы:
— Мы уже оглохли.
— Идите к девчонкам, кажется, они там покрылись паутиной и пылью, — не глядя, говорю я.
— Завершайте, — вступает миссис Фуэнтес, бегая глазами между сыном и мужем. Я же окидываю быстрым взглядом гостиную, но не обнаруживаю в ней того мелкого засранца, что принадлежит их семье.
— Да ладно, Грейс! Это мужские вопросы, мы сами их решим! — твёрдо вступает в разговор мистер Фуэнтес.
— Может быть, но мы уже всё решили, — улыбается женщина.