Под сенью каштанов

— В таком случае, удачи вам, Броуди.
— И вам удачи, Ванесса.
Не успела Ванесса уйти, как появился Джим, который, по его словам, прошелся по магазинам на Кросби-роуд. Сегодня после обеда он отправлялся в Хитроу, чтобы успеть на вечерний рейс в Саудовскую Аравию. Броуди вышла в коридор, чтобы встретить его.
— Прошу прощения, — извинился он, увидев ее. — Вы, наверное, ждете, когда я уеду, чтобы и самой перебраться отсюда?
— Пожалуй, мне все-таки придется уехать. — Сердце у нее сжалось при мысли о том, что, расставшись сегодня, они могут больше никогда не увидеться.
— Я постараюсь управиться побыстрее. Сейчас сложу свои вещи и буду готов. Я купил себе зубную щетку, мыло и кое-что из белья. — С этими словами он вошел в комнату Дианы, где на кровати уже лежал его собранный рюкзак.
Стоя в коридоре, Броуди рассеянно потирала лоб. «Я не хочу, чтобы ты уезжал!» — хотелось ей крикнуть, но она промолчала.
Джим вышел из комнаты дочери. На его правом плече висел рюкзак. Одинокий путешественник, странствующий по миру, не желающий обзаводиться постоянными привязанностями и вести оседлый образ жизни. Она была ему не нужна. И уж, конечно, его не посещали идиотские и возмутительные мысли на ее счет, которые не давали покоя ей самой.
— Я пообещал мальчишкам не терять с ними связи, — пробормотал он. — Если вам что-нибудь понадобится, передайте через них.
— Хорошо, — покорно согласилась Броуди, а про себя подумала, что вряд ли это когда-нибудь случится.
Он обнял ее за плечи.
— Спасибо тебе, девочка, — широко улыбнувшись, сказал Джим. Он пожал ей руку и поцеловал в щеку, не давая ей опомниться.
— Спасибо, Джим, и до свидания.
Она в последний раз взглянула в его синие глаза, а потом отвернулась. За спиной у нее мягко щелкнул замок. Он ушел. Звук захлопнувшейся двери негромким эхом прокатился по дому, и вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь случайным поскрипыванием и мерными вздохами старинного особняка. Броуди сложила в сумку оставшиеся вещи и досчитала до ста, чтобы, когда она выйдет за порог, Джима уже не было.
Броуди открыла дверь и вышла на улицу. У нее было такое чувство, словно она только что пробудилась от сказочного сна и все те непривычные и странные эмоции, которые преследовали ее в последнее время, тают на свежем воздухе, как утренний туман. Запрокинув голову, она долго смотрела в пронзительно-синее небо, по которому спешили куда-то белые облака, а потом рассмеялась, искренне и свободно, впервые за долгое время. Прошлое осталось позади.
Налетел ветер и хлестнул ее по лицу длинным побегом плюща. Броуди уже собиралась заправить его за шпалерную решетку, прикрепленную к стене, но вдруг замерла на месте. В глубине темно-зеленых листьев что-то сверкнуло, и это сияние привлекло ее внимание. Она осторожно раздвинула плети, чтобы не уколоться о шипы, и обнаружила внутри, в уютном и защищенном уголке, розу роскошного кремового цвета. Распустившийся цветок был потрясающе красив, а его лепестки, казалось, сделаны из бархата.
— Ой! — восторженно ахнула Броуди и почему-то сразу же подумала о Диане. Первым ее побуждением было сорвать цветок, но ведь тогда он проживет всего лишь несколько дней. А так он умрет естественной смертью, чего лишилась Диана. Броуди осторожно коснулась его кончиками пальцев: на ощупь он оказался на удивление холодным.
Последняя роза лета.
Броуди глубоко вздохнула и выпрямилась, расправив плечи. Она поняла, что готова вернуться домой, к Колину.
И ни к чему терять время зря.