Под сенью каштанов

Не сговариваясь, Ванесса и Чарли тут же бросились к задней двери, которая в течение всего дня обычно оставалась открытой. «Должно быть, внутрь каким-то образом пробралась мать Рэйчел и вновь вознамерилась заполучить в свои руки Поппи», — на бегу подумала Ванесса.
Чарли первой взлетела по лестнице и распахнула дверь в комнату Рэйчел. Когда на пороге появилась Ванесса, в комнате матери Рэйчел не было. Поппи мирно лежала в своей кроватке, дрыгая ножками и радостно улыбаясь, не обращая никакого внимания на отчаяние, в котором пребывала Рэйчел, размахивающая каким-то листком бумаги.
— Это письмо от Тайлера! — пронзительно выкрикнула она. — Он не собирается на мне жениться! Говорит, что мать не позволит ему это сделать. Она не разрешает ему даже вернуться в Англию. — И девочка, захлебываясь слезами, повалилась лицом вниз на кровать. — Я больше никогда его не увижу!
— Ох, дорогая моя, — несколько не к месту пробормотала Ванесса. Очевидно, мать Тайлера не подозревала о существовании Поппи, пока он не приехал домой и не рассказал ей обо всем. Ванесса полагала, что и отец юноши пребывал в таком же неведении.
Чарли тоже залилась слезами сочувствия и рухнула на кровать рядом с Рэйчел. Малышка тем временем продолжала радостно улыбаться, сжимая ручонками свои ножки. Ванесса решительно не представляла, что здесь можно сделать. Она спустилась в кухню и заварила чай, чтобы привести в чувство детей и себя заодно.
Когда она вновь поднялась наверх, держа в руках поднос с чайными приборами, девочки немного успокоились. Они сидели рядышком на кровати и читали вслух письмо Тайлера. Чарли заявила:
— Слово «содержание» он написал с ошибками. Должно быть, в текстовом редакторе на его компьютере отсутствует проверка орфографии.
— Что он пишет о содержании? — поинтересовалась Ванесса, присаживаясь на край кровати и протягивая девочкам кружки с чаем, — обе пили его с сахаром, причем в устрашающих количествах.
— Что он будет присылать чек каждый месяц, — тоненьким голоском пролепетала Рэйчел.
Ванесса нахмурилась.
— Пожалуй, нам стоит посоветоваться на этот счет с адвокатом, — заявила она, — и предпринять кое-какие юридические шаги.
— Можно мне пойти с вами?! — взмолилась Чарли.
— Полагаю, что да. — Ванесса уже не могла представить себе, что в обозримом будущем пойдет куда-либо без Чарли. — Я могу взглянуть на письмо? — Рэйчел со вздохом протянула ей листок. Письмо было распечатано на принтере, и хотя Ванесса не стала говорить этого вслух, у нее сложилось впечатление, что написала его мать Тайлера или еще кто-нибудь из взрослых, а отнюдь не сам юноша. Оно изобиловало высокопарными книжными оборотами типа: «…я слишком молод, чтобы принять решение, которое способно поставить под угрозу и разрушить всю мою дальнейшую карьеру и жизнь» или «…в течение следующих нескольких лет мне придется все силы и внимание направить на дальнейшее образование, так что я вряд ли справлюсь с не свойственной мне ролью отца…». Заканчивалось письмо убийственной фразой: «Я сожалею о том, что вел себя столь безответственно, и надеюсь, что ты простишь меня».
«Дерьмо, дерьмо, какое дерьмо», — с отчаянием подумала Ванесса. В конце письма была сделана приписка о том, что к нему прилагается чек на 200 долларов и что отныне Рэйчел будет ежемесячно получать такую же сумму. Опять дерьмо. Подпись под письмом гласила: «Искренне твой Тайлер Картер Бут», а чек выписала миссис Э. Каррингтон.
— Двухсот долларов тебе хватит ненадолго, — сообщила Ванесса Рэйчел. — Это жалкие крохи, собственно говоря, чуть больше ста фунтов по курсу. Да, пожалуй, нам нужно срочно встретиться с адвокатом. — К кому именно они пойдут, она выяснит чуть позже.
Саймон Коллиер оказался среди адвокатов, имена и адреса которых назвали Ванессе в Бюро консультации населения [33]. Он специализировался на вопросах содержания детей и взыскания алиментов и любезно согласился принять их сегодня после обеда. Он был потрясен, узнав, что Рэйчел не получает никакой помощи по уходу за ребенком от государства.
 
— Существуют пособие на оплату жилья, пособие на содержание ребенка и другие льготы. Хотите, чтобы я написал заявление от вашего имени? — мягко и дружелюбно предложил он. Саймон Коллиер оказался милым молодым человеком, стремящимся сделать приятное своим клиентам, пожалуй, чересчур молодым для того, чтобы быть адвокатом, специализирующимся вообще на чем-либо. У него были небесно-голубые, по-детски наивные глаза, курносый нос и короткая армейская стрижка. И он сразу же попросил называть его Саймоном.
— До настоящего времени я не испытывала нужды в пособиях: за все платил Тайлер, — пояснила Рэйчел. — Перед тем как уехать, он оставил мне кучу денег. Его отец щедро снабжает его карманными деньгами — Тайлер называл их «отступными». — Она опустила голову и жалобно закончила: — И я думала, что он по-настоящему любит меня.
— Не исключено, что так оно и есть, Рэйчел. — Саймон аккуратно взял со стола письмо Тайлера, зажав его между большим и указательным пальцами, словно боясь подцепить какую-нибудь заразу. С отвращением просмотрев его, адвокат заявил: — Я почти уверен, что письмо не имеет никакого отношения к Тайлеру. Ничуть не удивлюсь, если его написала его мать или ее адвокат.
— Я тоже так подумала, — подхватила Ванесса.
— Ага, все великие умы мыслят одинаково. — Саймон улыбнулся. — А ты что думаешь, Поппи? — Малышка, сидевшая на коленях у Ванессы, замахала ручонками и улыбнулась ему в ответ. — На данном этапе, — продолжал он, — я могу принять ваше дело в производство в качестве оказания юридической консультации, так что вам придется заполнить несколько бланков, Рэйчел. Если мы возьмемся за них вместе, то у нас получится намного быстрее. Ванесса, что я могу вам предложить — чай или кофе, пока вы будете ждать?
— Кофе, пожалуйста.
— А тебе, Чарли? У меня в холодильнике всегда есть фруктовый сок.
— Спасибо, но я бы предпочла кофе. — Маленькая хитрюга могла быть исключительно вежливой и воспитанной, если ситуация того требовала.
— Какова мать, такова и дочь, верно?
— О, но я не… — начала было Ванесса, но не успела она закончить свою мысль, как Чарли громко заявила:
— Нам почти всегда нравится одно и то же. — Она одарила Ванессу солнечной улыбкой, но в зеленых глазах девочки притаились грусть и отчаянное желание принадлежать кому-нибудь. Ванесса почувствовала, как у нее в горле застрял комок. В последнее время это происходило с ней регулярно, по поводу и без, но сейчас, когда ее снова приняли за мать Чарли и Чарли захотела, чтобы она действительно была ею, у Ванессы от волнения перехватило дыхание, и она отвернулась, чтобы скрыть подступившие к глазам слезы.
Колбаска белой краски походила на застывшего на палитре маленького червячка. Со вчерашнего утра, после того как Ванесса выдавила ее, к ней никто не прикасался. Но теперь Ванесса уже охладела к белому цвету и потянулась за красной краской. В эту самую минуту скрипнула железная калитка, а мгновением позже заверещал дверной звонок. Ванесса отложила тюбик в сторону. Она не станет открывать дверь, пока не будет уверена в том, что никому от этого не станет хуже.
Чарли предложила:
— Я сбегаю и посмотрю, кто это. Может быть, это почтальон принес посылку. — Через несколько секунд она вернулась и сообщила, что в гости к Рэйчел пожаловал какой-то мужчина. Та открыла дверь и впустила его с таким видом, словно ждала его прихода.
— И как же он выглядит?
— Высокий и худой, в больших очках и со смешным акцентом.
— Может, это отец Тайлера? — предположила Ванесса.
— Не удивлюсь, если это действительно он, — вновь совершенно по-взрослому ответствовала Чарли.
Ванесса опять взяла с палитры тюбик с красной краской, и вновь ее рука замерла на полпути. Она подняла голову, глядя на открытое окно в комнате Рэйчел. До нее долетал мужской голос, но ни слов, ни акцента она разобрать не могла. И вдруг, совершенно неожиданно, воздух прорезал пронзительный вопль: