Под сенью каштанов

— Вам и впрямь не на что жаловаться, — заметила Диана, обводя взглядом стенд с изрядно поредевшей коллекцией экспонатов. — Сколько вы уже собрали?
Меган выглядела чрезвычайно довольной собой.
— Не могу сказать точно, дорогуша, боюсь ошибиться. Но, пожалуй, фунтов тридцать-сорок, не меньше.
«Тинкер будет в восторге», — подумала Диана.
— Что это за штучка с блестками? — полюбопытствовала она.
— Это блузка. — Меган расправила ее на вытянутых руках. Вещичка и впрямь оказалась изумительной, из тонкой как паутинка черной материи, обильно усеянной золотыми и серебряными брызгами. — Но она тридцатого размера, дорогуша. Для тебя она будет слишком велика. Но я готова отдать тебе эту блузку просто так, бесплатно.
— Да, я, пожалуй, возьму ее. — Диана отнюдь не намеревалась приобретать блузку даром. В подобных вопросах она была чрезвычайно щепетильна и скрупулезна, так что деньги за приглянувшуюся ей вещичку она отдаст Меган чуточку позже. Раздав чашки с кофе, Диана вернулась на кухню за бисквитами с джемом, готовить которые прошлым вечером ей помогала Броуди. А вот на Корал-стрит времени печь бисквиты у нее попросту не было.
— Диана, — встревоженно окликнул ее Тинкер, когда она вбежала на кухню. — Я в таком смятении, что у меня буквально голова идет кругом. — Тинкер пребывал в своем обычном состоянии. — Ты не могла бы побыстрее избавиться от своей компании? — Он стоял у плиты, помешивая деревянной ложкой бобы на огромной сковородке, и вдруг рядом из тостера со щелчком выпрыгнули слегка подрумяненные ломти хлеба. Ругаясь себе под нос, он принялся заталкивать их обратно. Тостер давно требовал замены или хотя бы ремонта и работал так, как ему вздумается.
— Моей компании?
— Да-да, твоей компании. Я имею в виду публику, которая пришла к нам сегодня на чашечку кофе, как ты выражаешься. Ты, наверное, забыла, что в любую минуту на обед может пожаловать наша компания, а сидеть им негде, потому что все места заняты твоими дорогими гостями. — Он провел рукой по своим огненно-рыжим волосам, безуспешно пытаясь пригладить их. Вихры его торчали в разные стороны, живо напомнив Диане парик клоуна на манеже. — На следующей неделе, драгоценная моя, не пускай твоих гостей в столовую. Пусть ограничатся фойе. — Тинкер предпринял безуспешную попытку выдрать клок своих жестких как проволока волос. — И вообще, я уже жалею, что не обсудил идею насчет утренних кофейных сборищ с миссис Бананой. Ей может не понравиться, что наше богоспасительное заведение оккупировали английские пенсионеры, тогда как изначально оно предназначалось исключительно для эмигрантов.
Вообще-то миссис Банану на самом деле звали миссис Баннерман. Никто не знал, в чем именно состоит ее работа. Она была кем-то вроде координатора между муниципальным советом, правительством и всевозможными агентствами по делам беженцев. Время от времени она наведывалась в Центр, дабы убедиться, что он управляется должным образом и что в нем не ведется никакой неподобающей деятельности вроде распивания кофе или чая по утрам с пенсионерами-англичанами.
Диана клятвенно пообещала Тинкеру, что на следующей неделе приложит все силы к тому, чтобы ее компания покинула пределы Центра к половине двенадцатого. Тинкер звонко расцеловал ее в обе щеки и рассыпался в благодарностях.
— Что я такого сделал, чтобы заслужить счастье видеть рядом с собой такую славную девушку, как ты, Ди?
— Право слово, не знаю, — смущенно пробормотала Диана, покраснев как маков цвет.
Она вновь залилась краской, когда, взяв поднос с бисквитами и отнеся его в фойе, встретила там Ахмеда Русафи. Доктору из Ирака, правда доктору философии, а не медицины, было чуть больше сорока, и выглядел он весьма и весьма импозантно. Женщины, как молодые, так и пожилые, не могли устоять перед его изысканными манерами и старомодным очарованием. Не миновала чаша сия и Меган. Только давеча она утверждала, что доктор как две капли воды похож на звезду американского кино Кларка Гейбла.
— Девчонкой я была безумно влюблена в него, — мечтательно призналась она. — Да и моя сестра тоже. И сейчас у меня такое чувство, будто спустя много лет я вдруг встретила его.
 
— А я почему-то думала, что у вас нет ни братьев, ни сестер, — сказала Диана. Сама она считала, что Ахмед намного привлекательнее, чем даже Джордж Клуни.
— Ну да, конечно… У меня никого нет… и не было. Что я несу, ради всего святого? — Меган неожиданно покраснела и разволновалась. Поскольку Диане и в голову не могло прийти, что кто-то станет отрицать наличие братьев и сестер, если бы они у него были, то она не обратила на слова старушки ни малейшего внимания. А Меган торопливо сообщила, что у нее есть DVD-диск с фильмом «Унесенные ветром», в котором главную роль исполняет единственный и неповторимый Кларк Гейбл и играет целая плеяда прочих известных, хотя и не столь знаменитых, звезд старого кино. Пожилая женщина пообещала как-нибудь принести диск в «Каштаны», чтобы они вместе посмотрели его. — И Броуди тоже присоединится к нам. Фильм идет почти четыре часа, поэтому будет лучше, если мы посмотрим его на выходных, когда можно засиживаться допоздна. Я уже видела его раз сто, если не больше, но с удовольствием посмотрю еще.
— Можно заказать ужин из ресторана, — предложила Диана.
— И купить вина, — подхватила Меган, радостно потирая свои длинные и тонкие, покрытые морщинками руки.
— И принарядиться, как будто мы идем на вечерний сеанс в кинотеатр или еще куда-нибудь.
— Какая замечательная идея, Диана!
— Быть может, соберемся в эту пятницу? — В субботу Диана должна была пойти с Лео Питерсоном на день рождения его брата, которому исполнялся двадцать один год. Каждый раз, встречаясь с Лео, Диана говорила ему, что больше не станет видеться с ним, и каждый раз он уговаривал ее повременить. Он был таким милым, что ей не хотелось обижать его отказом, причиняя душевную боль.
— В пятницу? Отлично! Кажется, я уже с нетерпением жду ее.
Диана тоже с нетерпением ждала, когда же наступит пятница. Жизнь раскрылась перед ней с совершенно неожиданной стороны, и это приводило Ди в восторг. До недавнего времени на первом месте у нее всегда стояли братья, но теперь, хотя она по-прежнему беспокоилась и переживала о них, Диана понемногу начинала учиться думать в первую очередь о себе. Девушка получала истинное удовольствие от того, что могла делать то, что ей нравится.
К ней подошел Ахмед Русафи и взял у нее бисквит. Глаза его улыбались, и у девушки не хватило духу сказать ему, что угощение входит в ритуал утренней встречи, следовательно, доктор должен заплатить за него.
— Сегодня мне положительно негде ночевать, — сообщил он ей, драматически пожав плечами и улыбнувшись с такой горькой иронией, что у Дианы сжалось сердце.
— Как это? — Она была потрясена до глубины души. Ди подозревала, что втайне немножко влюблена в доктора, как и в Тинкера.
— Люди, у которых я жил, отдали мою комнату другим.
— Но это же ужасно! И вам не удалось найти более дешевый отель?
Он вновь выразительно пожал плечами, приподняв их характерным жестом безнадежного отчаяния и беспомощно разведя руки в стороны.
— Для человека, полностью лишенного средств к существованию, нет такого понятия, как дешевый отель.
— Я могу одолжить вам некоторую сумму…
— Нет, нет, что вы! — Ахмед Русафи затряс головой, явно придя в ужас от подобного предложения. — Все как-нибудь устроится: я могу переночевать в парке или на пороге какого-нибудь магазина. Еще никогда в жизни я не брал деньги у женщин.
— Ну хорошо. — Успокоившись, Диана решила, что поступила правильно, не настаивая на своем. Тинкер непременно разозлился бы, узнай он о том, что она одолжила деньги доктору. Он настоятельно советовал ей избегать излишне дружеских отношений с иммигрантами. «У тебя разорвется сердце, Ди, — говорил он. — На долю кое-кого из них выпали поистине нечеловеческие страдания, и ты никому и ничем не поможешь, сопереживая им. Относись к ним с любовью и добротой, будь с ними щедра и искренна, но обязательно сохраняй дистанцию».