Ее андалузский друг
В номере у Йенса в отеле на Мала Страна они пили водку. Виталий снял зеркало в ванной и положил на журнальный столик. Выложил несколько толстых «дорожек» при помощи потрепанной карты «Diners club». Затем появились проститутки – несколько девиц из бывших советских республик, все под кайфом. Дмитрий предложил угостить всех ужином. Они отправились в какой-то современный, но совершенно безвкусный ресторан у Вацлавской площади, с интерьером из хромированного железа, кожи и пластика. Проститутки сидели на героине. Одна расшатывала пальцем зуб во рту, вторая тыкала себя пальцем в щеку, третья постоянно чесалась. Дмитрий заказал шампанского и стал соревноваться с Гошей, кто больше съест омаров. Йенс понял, что у него с Дмитрием нет ничего общего. Он тихонько ускользнул и отправился в «Рокси» – ночной клуб в «Длоухе» [4]. Там он сидел и пил до восхода солнца, глядя на танцующих.
На следующий день Дмитрий со своей компанией снова явился к нему в отель и предложил принять LSD и сходить на футбольный матч между пражской «Спартой» и «Зенитом» из Санкт-Петербурга. Йенс ответил, что, к сожалению, вынужден пропустить это матч – ему надо срочно уехать домой. Русские рассмеялись безрадостным смехом, облизали свои марки прямо у него в номере, забалдели, некоторое время отпускали свои идиотские шуточки, а потом удалились, с воплями прокатившись по коридору, унося огнетушитель, который сняли со стены где-то по дороге.
Йенс сел в самолет и улетел в Стокгольм.
Приехав в свою квартиру, он получил сообщение: «Буэнос-Айрес через два дня». Перепаковав чемодан и плохо проведя ночь, на следующий день он снова отправился в Арланду и вылетел в Буэнос-Айрес через Париж. Приземлился в аэропорту Эзейза, отдохнул несколько часов в номере и пообедал с курьером, оказавшимся самодовольным идиотом. Йенс расплатился с курьером, тот передал ему ключи и сказал, что фургон стоит в гараже отеля. Затем проверил ящики в заднем отделении фургона – оружие лежало как положено, все было четко.
Почувствовав некоторую усталость, Йенс решил передохнуть денек, прежде чем отправиться с очередной партией в Парагвай. Пошел было посмотреть на бокс, но поединок совсем сошел в рельсов, превратившись из честного боя в настоящую бойню. Йенс ушел до того, как судья прервал матч. Вместо этого провел полдня, осматривая достопримечательности, пытаясь почувствовать себя обычным человеком, – и тут же обнаружил, какая это скучища.
Вечером он набрел на хороший ресторан, вкусно поужинал, почитывая газету «Ю-Эс-Эй тудей», прихваченную с собой из отеля.
Поначалу Йенс не отреагировал на свое имя. Но, подняв глаза, узнал Джейн – младшую сестру Софии Лантц. Девушка вдруг возникла у его стола. Она мало изменилась с тех пор, как он видел ее в последний раз, – правда, тогда она была еще ребенком.
– Йенс? Йенс Валь! Что ты тут делаешь?
Улыбка Джейн сменилась радостным смехом. Он поднялся и почувствовал, как ему передалась ее радость, когда они сердечно обнялись.
– Привет, Джейн!
Молчаливого мужчину, стоявшего у нее за спиной, звали Хесус. Он не представился сам – его представила она. Они присели за его столик, и Джейн стала рассказывать еще до того, как приземлилась на стул. Йенс слушал, то и дело смеясь: он довольно быстро догадался, почему ей так подходит ее безмолвный Иисус. Она сказала, что они приехали в Буэнос-Айрес в гости к его родственникам, что детей у них нет и что живут они в трехкомнатной квартире у площади Ярнторгет [5] в Старом городе.
Йенс стал расспрашивать о Софии и услышал несколько общих фактов о ее жизни – что ее зовут теперь София Бринкман, что она вдова, воспитывает сына и работает медсестрой в больнице. Поняв, что она и так слишком много болтает, Джейн начала расспрашивать о нем. Йенс стал лгать, уверенно и убедительно, что занимается продажей удобрений, много ездит по работе, что семьи у него пока нет, но это, возможно, изменится в ближайшем будущем.
В тот вечер они замечательно поужинали и выпили. Хесус и Джейн отвезли его в такие места в городе, до которых он никогда не добрался бы самостоятельно. Йенс увидел истинное лицо города, и он понравился ему еще больше.
Хесус так и промолчал весь вечер.
– Послушай, он у тебя немой? – спросил Йенс.
– Иногда он разговаривает, – ответила Джейн.
В такси по дороге в отель он вдруг ощутил тоску – тоску по собственному прошлому. В ту ночь он плохо спал.
Машина, трясясь на ухабах, приближалась к Сьюдад-дель-Эсте. Йенс уже видел очертания города, радовался, что отделался от русских. Оставалось проделать кое-какие приготовления к отправке, затем оружие будет перегружено на грузовики.
В комнате для персонала лежало сообщение для нее. Белый твердый конвертик, на котором черными чернилами было написано ее имя. В ожидании, пока кофеварка сварит кофе, София открыла послание, быстро прочла и спрятала в карман.
Затем она продолжала механически делать дела, надеясь забыть содержание записки, однако оно отпечаталось в мозгу. Без четверти двенадцать она вошла в раздевалку, сняла рабочую одежду, взяла сумочку, накинула летнюю куртку и спустилась в холл.
Кузен уже ждал ее, кивком показав, чтобы она следовала за ним. София повиновалась, но в глубине души чувствовала себя неуверенно, словно внутренний голос подсказывал, что она приняла ошибочное решение. Однако неуверенность смешивалась с радостным возбуждением по поводу того, что она делает нечто спонтанное и непродуманное. Давненько с ней такого не случалось.
Машина была новехонькая – одна из последних моделей японских экомобилей. В ней не было ничего особенного – просто она была новая, в ней пахло новой машиной, и сиденья были на редкость удобные.
– Мы поедем в Васастан [6], – сказал он.
София поймала его взгляд в зеркале заднего вида. Глаза у него голубые, холодные и настороженные.
– По какой линии вы с ним родственники?
– По всем линиям.
Она усмехнулась:
– Даже так? И что это значит?
– Со всех мыслимых сторон.
Казалось, он тем самым закрыл тему.
– Меня зовут Арон…
– Приятно познакомиться.
Остаток пути в машине царила тишина.
Столы, стулья, вращающаяся дверь в кухню. Освещение было слишком резким, картины на стенах представляли собой пейзажи, а на столах лежали бумажные клетчатые скатерти. Обычное кафе, ничего интересного.
Она улыбнулась, когда Гектор помахал ей рукой из-за дальнего столика, но попыталась скрыть улыбку, пробираясь к нему.
Мужчина поднялся ей навстречу, пододвинул стул:
– Я бы с удовольствием сам приехал за тобой, если бы не нога.
София села напротив:
– Все в порядке. Арон приятный попутчик, хотя и молчаливый…
Гектор улыбнулся.
– Ты пришла, – проговорил он и придвинул ей обернутое в пластик меню. – Мы так и не попрощались, – добавил он.
– Да, как-то не получилось.
Он сменил тон:
– Я прихожу сюда ради морепродуктов, они у них лучшие в городе, но об этом мало кто знает.
– Тогда я тоже их возьму.
София, не прикоснувшись к меню, держала руки на коленях. Гектор едва заметно кивнул человеку за барной стойкой.
Странно было видеть Гектора за пределами больницы. У нее возникло головокружительное чувство, будто ей предстоит обедать с совершенно незнакомым мужчиной. Но он заметил ее неуверенность и начал рассказывать забавные истории – о том, каково ходить по Стокгольму в гипсе, как пришлось разрезать штанину на любимых брюках и как ему не хватает больничной еды и картофельного пюре из порошка. Он умел развеселить, разрядить натянутую обстановку.
София слушала его вполуха. Ей нравилось смотреть на него. Его двухцветные глаза – один темно-синий, другой карий – приковывали взгляд. При ином освещении глаза меняли оттенок, словно он на некоторое время становился другим человеком.