Повелители страсти (Уроки наслаждения)
Ей ужасно хотелось пробить эту стену и оказаться в крепких объятиях мужа, но страх сковывал ее, лишал сил…
Сара вздохнула и закрыла глаза. Неужели ей так и не удастся заснуть?
Бросив дворецкому плащ и шляпу, Джеймс Худ шумно выдохнул. Господи, как же он устал! Все последние недели ему приходилось часами сражаться за эти проклятые нововведения в сельском хозяйстве. Борьба вымотала, но в конечном итоге принесла успех. Следующие сражения начнутся уже… Да, уже через три или четыре дня.
Джеймс направился в библиотеку. У порога остановился. Как обычно, он собирался провести здесь час, собираясь с мыслями и просматривая свои заметки. Но сегодня… Шея ужасно ныла, а в горле першило от сигарного дыма — пришлось несколько часов просидеть в обществе коллег, заядлых курильщиков. Хотелось лечь и тотчас же заснуть.
Нет, не тотчас же. Он взглянул в сторону лестницы. Там, наверху, находилась его жена, прелестная и застенчивая. Правда, Сара уже, наверное, спит, а он не настолько жесток, чтобы будить ее среди ночи.
Джеймс всегда считал себя человеком благовоспитанным и порядочным. И считал, что уж если женился, то должен относиться к жене с уважением. Но он даже представить себе не мог, что будет целыми днями думать о своей жене.
В Саре было нечто особенное. Какая-то умиротворенность, какое-то спокойствие и еще… И еще в ней было что-то непостижимое. Что-то необыкновенно женственное и загадочное. Со временем она, конечно, изменится. Со временем он разберется в ней, а она узнает его. Тогда никаких загадок не останется, и брак их станет по-настоящему комфортным.
Он ужасно обрадовался, когда они встретились впервые, когда только познакомились. И еще больше обрадовался, узнав, что эта очаровательная девушка с мягкой улыбкой не только хороша собой, но еще и благородна, а также очень неглупа. А теперь, когда они уже были женаты, ему нравилось наблюдать за ней, когда она читала, сидя у камина. Нравилось следить за выражением ее лица, когда она переворачивала страницы.
Пряди ее шелковистых каштановых волос поблескивали в отсветах камина, а чудесные карие глаза то и дело вспыхивали. В какие-то минуты Джеймс все смотрел на нее и смотрел, любуясь ею. Но в другое время, когда Сара чувствовала на себе его взгляд, она краснела и начинала беспокоиться. Только за чтением она забывала обо всем на свете.
Но наверное, наступит время, когда она позволит ему смотреть на нее сколько душе угодно.
Улыбнувшись, Джеймс направился к лестнице. Быстро взбежал по ступенькам, но у двери их общей спальни замедлил шаги. На цыпочках проскользнув в свою гардеробную, он разделся и поискал ночную рубашку. Но было слишком уж жарко и душно к тому же. Так что никаких ночных рубашек! Сара на это не скажет ни слова, даже если и обратит внимание. А через месяц, в июле, жара станет совсем невыносимой. И провалиться ему, если в самое жаркое время года он будет ложиться в постель одетый. Придется Саре привыкнуть и смириться.
Стараясь ступать как можно тише, Джеймс осторожно улегся. Откинув одеяло, вытянулся рядом с женой и закрыл глаза. И тотчас же послышался какой-то звук, Кажется, вздох.
Да, верно, вздох. Сара поворочалась немного и снова вздохнула. Возможно, проснулась.
Неужели он разбудил ее? Почувствовав себя откровенно виноватым, Джеймс осторожно протянул руку и наткнулся на руку жены. Повернувшись на бок, он приподнялся на локте, чтобы лучше рассмотреть ее.
И в тот же миг Сара опять заворочалась и даже нахмурилась во сне.
— Сара… — позвал он шепотом.
Она в очередной раз вздохнула. Наверное, снилось что-то неприятное.
Джеймс погладил ее по руке, чтобы успокоить. Кожа ее на ощупь была словно атласная, он снова ее погладил.
— Джеймс?..
Она вдруг открыла глаза и уставилась на него.
— Дурной сон, да?
— Ммм… — Ресницы ее опустились. — Ты выглядишь… как тень великана.
— Правда? — Кожа Сары казалась ужасно соблазнительной, и Джеймс вновь провел пальцами по ее руке. — Зато ты, дорогая, выглядишь как ангел.
Она рассмеялась в ответ:
— Разве ангелы после ужина злоупотребляют вином?
— А ты злоупотребила?
— О да… — простонала она. — И сейчас комната наконец-то перестала кружиться. Надеюсь, ты не сердишься?
Джеймс тоже засмеялся:
— Нет, разумеется. Но пожалуй, пододвину поближе ночной горшок.
— Ах! Не говори так громко.
Джеймс умолк и тут же увидел, как на губах жены заиграла безмятежная улыбка. Он снова протянул к ней руку и коснулся ее плеча. Затем сунул пальцы под завязки на ее рубашке. Ох, какая шелковистая у нее кожа! Он провел по ее груди, и она на мгновение замерла. А потом Джеймс почувствовал, как бурно стала вздыматься ее грудь. Не выдержав, он склонился над ней и прижался губами к ее плечу.
Сара в испуге вздрогнула — сердце сжало знакомое чувство вины. Ах, он желал ее, а она… А она лежала, затаив дыхание, и ждала, когда все закончится.
Джеймс нисколько не удивился, когда почувствовал, что жена его словно окаменела — он был к этому готов.
Но потом вдруг из груди Сары вырвался тихий вздох, и сердце Джеймса гулко заколотилось — он уловил в этом вздохе желание и томление.
Губы мужа были горячими и влажными. Он целовал ее в плечо, но в этом поцелуе не было ничего особенного — он и прежде целовал не только в губы, но и в грудь и даже лизал соски. Однако сегодня… Сегодня все было как-то по-другому. Она почти сразу почувствовала, как все тело ее как будто начало обволакивать жаром. Но все же она лежала и молча ждала…
Но он вдруг лизнул ее в плечо, и жар тут же усилился. Не удержавшись, она тихонько ахнула. И даже чуть не застонала. Испугавшись, снова затаила дыхание, но почти сразу поняла, что можно не переживать. Муж вроде бы ничего не заметил и продолжал ласкать ее. Ах, его поцелуи казались обжигающими, словно пламя, а руки… Она вдруг почувствовала, как губы мужа прижались к ее шее, и вновь не удержалась.
— Ах!.. — вырвалось у нее.
Ощущение было восхитительным. Да-да, восхитительным! И наверняка порочным. А может, порочным было то, что он большими пальцами описывал круги вокруг ее сосков? Да, наверное. Но эти его ласки вызывали чудесные ощущения — казалось, это бабочки порхали. Соски напряглись и приподнялись навстречу «бабочкам». Но те неожиданно улетели, сменившись шипящими искрами.
Ужасно удивившись, Сара вытянула руку и тут же поняла, что эти искры — еще не самое удивительное в сегодняшнюю ночь. Пальцы ее вдруг наткнулись на что-то горячее и твердое, окруженное зарослями жестких волос.
И на сей раз оба ахнули от неожиданности. Возможно, Джеймс ахнул даже немного громче.
Сара никогда еще не дотрагивалась до него в том месте, никогда…
— Ой, прости, — прошептала она в ужасе. — У меня и в мыслях не было… Тебе больно?
— Нет-нет, — ответил муж.
Но, судя по голосу, ему было больно.
— Сара…
Он внезапно умолк.
— Д-да…
Его рука легла ей на грудь. Потом пальцы стиснули сосок — и словно все закружилось в огненном вихре…
Когда же Сара пришла в себя, то поняла, что безо всякого стеснения пытается прижаться к мужу как можно крепче, потом вдруг услышала… свой собственный стон. Что же собирался сказать Джеймс, она так и не узнала, потому что в следующее мгновение он прижался губами к ее губам.
Она вовсе не считала, что он не умеет целоваться, но такие поцелуи были, по ее мнению, немного… слюнявыми. Чересчур интимными. Но сегодня… Сегодня она вдруг поняла, что именно это ей и требуется. Такие ласки и поцелуи успокаивали и одновременно возбуждали. Но почему-то все время казалось, что этого совершенно недостаточно.
Сара ответила на поцелуй мужа. И в тот же миг поняла, что словно обезумела. Она уже ни о чем не могла думать, совершенно ничего не соображала. Правда, ей казалось, что муж целует ее и ласкает. И она вроде бы тоже его целовала. А потом он вдруг стащил с нее ночную рубашку и, раздвинув ей ноги, навалился на нее всем телом. При этом целовал ее груди, и еще он… Его пальцы коснулись ее лона, и Сара снова услышала собственный стон. И теперь она повторяла лишь одно слово: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…