Гордость и страсть

— Я скажу тебе, но есть кое-что еще, что я хочу вначале прояснить.
Она поморщилась:
— Возможно, мне не следовало приезжать сюда, но…
Он вновь заставил ее замолчать, приложив палец к губам.
— Ты не убедила даже Саймона, что его жизни угрожала реальная опасность, и не задумалась о том, как пришла к такому выводу. Сделай ты это — возможно, до тебя бы дошло, что в твоей логической цепочке не хватает нескольких зве… эй!
Он отдернул палец, который она прикусила, и приблизил к ней лицо.
— Ты, кажется, забыла, как я отвечаю на нападение, девочка моя.
Она быстро поцеловала его и так же быстро отступила назад.
— Я пока еще не готова признать, что ошиблась, милорд. Пока Файф с Бойдом были здесь, опасностыгуществовала. В любом случае я спасла Розали от брака с этим ужасным человеком, а Саймона от открытого неповиновения Файфу. Видишь ли, Файф удалился до того, как Саймон сказал, что не позволит Бойду жениться на Розали.
— Но Саймон ведь говорил, что не допустит этого, и…
— И у меня нет желания спорить с тобой на эту тему сейчас, — твердо прервала его она. — Я хочу знать, что тебе сказала Сибилла.
Он улыбнулся:
— Ревнуешь, женушка?
Она покачала головой:
— На это нет причины, сэр. Но мне любопытно.
Гарт продолжал улыбаться.
— Она сказала мне, что паутина вовсе не означает риска ловушки — во всяком случае, не совсем, — поправился он. — Хотя веревки и цепи…
— Но если они не символизируют ловушку……..
— Она сказала, что быть пойманным таким образом во сне означает осуществление заветного желания.
На мгновение она онемела. Затем, не в силах сдержаться, спросила:
— Но как она это узнала?
— Она сказала, что у нее есть друзья, сердце мое, много друзей, которые много чего рассказывают ей, даже такое. Она говорит, что верит им, и…
Он помолчал, глядя серьезно.
— И что?
— И я тоже этому верю, — закончил он, поцеловав ее. — Я раньше ни во что и никогда не верил так твердо, милая. Но если ты еще когда-нибудь выкинешь такую глупость…
Схватив зауши, она крепко поцеловала его и почувствовала, как он прижимает ее к себе.
Убеждая себя, что это единственный надежный способ помешать ему продолжать свои нудные нотации, она просунула язычок ему в рот и прижалась к нему всем телом, наслаждаясь его быстрым откликом.
Еще немного, и Амалия лежала на кровати без рубашки, наблюдая, как он сбрасывает с себя одежду быстрее, чем она считала возможным.
И потом он тоже не тратил времени зря, используя руки и губы, чтобы разбудить в ней страсть, но позволяя ей во многом руководить происходящим между ними. Она узнала, что женщина во время любовного соития может быть наверху, ничем не сдерживаемая, и может дразнить его так же легко, как он дразнил ее.
Она даже научилась до некоторой степени контролировать его, распаляя его страсть до немыслимого накала, а потом гася ее тем, что ослабляла свои усилия.
Но так было лишь до тех пор, пока он мог контролировать себя. Тогда он поменялся с ней местами, оказавшись сверху. Он силился двигаться мягко, но, возбуждая его, она возбуждалась сама и подгоняла его.
Он наполнил ее собой, и уже одно это развеяло малейшие сомнения, которые еще могли оставаться у нее в отношении происходящего.
Целиком отдавшись восхитительным ощущениям и собственной страсти, она вскоре почувствовала, что воспарила над всем, испытанным когда-либо раньше. Его толчки становились все быстрее и быстрее, пока она едва не всхлипнула, но не от боли. Освобождение, когда оно наконец пришло, потрясло ее. Мгновение спустя он последовал за ней.
Потом они некоторое время лежали, удовлетворенные и безмолвные, пока он не сказал:
— Ты так прекрасна, милая, и стала очень дорога мне. Единственное, чего я не представлял, когда рисовал себе идеальную жену, — это что полюблю ее.
— Да, — согласилась она со счастливым вздохом. — Трудно любить идеал. Думаю, она бы наскучила тебе до смерти.
— Очень возможно, — лениво проговорил он. — Не представляю, как я когда-то мог считать, что ты похожа на мою маму.
 
— Твою маму?!
— Да, — признался он. — Когда я впервые тебя увидел, то подумал, что ты похожа на сдобную пышечку, и было в тебе что-то такое, что напоминало мне ее.
— Сдобную пышечку!
— Я не это имел в виду! Я хотел сказать…
— Но ты подумал, что я похожа на сдобную пышечку?
— Ну да, и я был прав, — усмехнулся он, снова притягивая ее к себе и покусывая шею, пока губы не пленили ее губы и они не начали все сначала.
В следующий раз, когда они лежали рядышком, Амалия посмотрела на потолок над кроватью, потом на полог, потом обвела глазами комнату, размышляя, как странно находиться в собственной кровати с мужчиной, за которого вышла замуж.
— Знаешь, — тихо проговорила она, — я думала, что больше никогда не приеду домой. Но теперь, когда я здесь, я рада, что приехала.
— Но это больше не твой дом, любимая, — мягко вымолвил он. — Твой дом теперь Уэструдер, и скоро мы должны будем поехать туда.
— Нет, — сказала она и улыбнулась, почувствовав, как он напрягся. — Уэструдер — не место, но Уэструдер — мужчина — теперь мой дом. Я буду счастлива, сэр, там, где вы.
  
Эпилог
 
Рождество, 1390 год
Уэструдер
Ему никогда не надоедало за ней наблюдать.
Стоя в открытых дверях и глядя на заснеженный склон, он не обращал внимания на холодный воздух, который впускал в дом. Наблюдая, как она бросает снежок в юного Майкла, он вспомнил день, когда впервые увидел ее, и улыбнулся.
Все его племянники и племянницы теперь обстреливали ее, визжа от восторга. Он услышал смех Амалии, и как она тоже пару раз взвизгнула. Его мать Джоан и ее муж стояли рядом, с любовью наблюдая за ними.
Они с Амалией поселились в Уэструдере и были счастливы здесь. Маленькой дочурке ее сестры Мег теперь уже почти три месяца, а у них с Амалией будет свой малыш. Бойд больше никоим образом не беспокоит их. С ним, если верить слухам, произошел роковой несчастный случай на обратном пути в замок Лодер.
Холода прервали поездку Файфа по Приграничью вскоре после того, как она началась, поэтому он вернулся в Стерлинг. Даст Бог, что-нибудь другое привлечет его внимание. Он показал им, насколько хорошо защищает себя, и даже Арчи Дуглас не может ничего с этим поделать — пока.
Нет сомнений, в лице Файфа они нажили себе опасного, непримиримого врага. Но Гарт знает, что у них с Амалией есть могущественные друзья, и если придет беда, они справятся с ней вместе.
Ну а пока Гарт подумал, что и сам не прочь покидаться снежками.
Он повернулся, чтобы закрыть дверь, а когда оглянулся снова, то увидел, что она его заметила. И улыбнулась.
Глядя на шагающего к ней по склону холма Гарта, она почувствовала, что судьба их сложилась так, как надо. Одна из трех малышек Джоан взвизгнула:
— Тетя Амалия, осторожнее!
Развернувшись, она уклонилась от очередного снежка, который запустил Майкл, зачерпнула снега и слепила свой, чтобы бросить в него, потом повернулась навстречу своему мужу.
— Счастлива, сердце мое? — спросил он, привлекая ее в свои объятия.
Она кивнула, прильнув к нему.
Время от времени ей еще снилась старая мельница, но теперь золотистые лучи солнца плясали на рассыпанном зерне, Гарт был мужчиной ее снов и все было хорошо.