Спецслужбы времени

— Что-что, а немцы спорт любят, — проговорил Заварзин, заметив взгляд Ермилова. — С олимпиады тридцатых годов им постоянно удается занимать первые места. Так было и в сорок четвертом.
"Полковник" вдруг ни с того ни с сего, начал рассказывать, как в сорок четвертом, через год, после окончания войны. Немцам все же пришлось немного повозиться под Сталинградом. Фельдмаршалу Паулюсу удалось захватить в котел две советские группировки, защищавшие город и окрестности. Так вот, после окончания войны возобновились олимпийские игры. Американцы, тогда еще не владевшие ядерной бомбой, были вынуждены подписать мирный договор с Японией, отдав в качестве контрибуции — Аляску, предложили провести следующие соревнования в Филадельфии. Гитлер, помня о конфузии тридцатых годов, согласился.
— Тогда они тоже с треском пролетели, — проговорил Заварзин, притормаживая у шикарного дворца, — но потом… Потом пошли победы. Одна за одной. Кстати, — молвил "полковник", — вот это и есть особняк гаулейтера.
Ермилов оглядел здание. Все дворцы, построенные в его реальности, просто меркли перед этим сооружением.
— Тройная защита, — сказал Заварзин, после того, как они миновали дворец, — просто так внутрь не попадешь.
— Само собой, — согласился с ним Игорь. — Вот только как мне внутрь попасть это уже моя забота. Вы лучше, Геннадий, скажите, когда этот дом возводить стали.
— А вам-то это зачем?
— Из любопытства.
— Ну, раз из любопытства. Так в году пятидесятом. Его сам первый гаулейтер проектировал.
— Аксман?
— Он самый. Ну, вот и приехали, — вдруг сказал Заварзин, останавливая машину у пятнадцати этажного здания из стекла и бетона.
— А нас тут… — начал, было, Ермилов, но "полковник" перебил.
— Не бойтесь. Тут живут известные в городе буржуа, ну и я само собой. Кстати позвольте представиться, — молвил Геннадий, — Макс Отто…
— Фон Штирлиц?
— Фон Шикельбрудер…
— Как у Гитлера.
— У него родимого, — согласился Заварзин. — Как ни как дальний родственник первого фюрера Рейха.
— Вы, наверное, Макс Отто, — усмехнулся Ермилов, — и картинки рисуете…
— А как же не без этого, — кивнул "полковник", — приходится. Генны, — подмигнул он.
Игорь уже догадывался, как человек из подполья оказался в штате Гестапо. Верные "друзья" фон Шикельбрудера, скорее всего, оказали содействие известному городскому художнику.
Поднялись на лифте почти под самую крышу. Заварзин пропустил Ермилова в просторную комнату.
— Только благодаря памяти любимого дядюшки Адика и имею такие шикарные апартаменты, — проговорил "полковник".
— А как же там? — Спросил Игорь, подразумевая под "там" Красноярск.
— Там все согласованно. К тому же в этот район совсем редко наведывается полиция с целью радиоперехватов. Мало ли какие у благодетелей города могут быть личные переговоры. Один раз, — Заварзин улыбнулся, — запеленговали моего соседа. А он в это время переговоры вел о поставке, даже не помню чего. Но суть не в этом. Пока не разобрались, пока не договорились. Короче городу такой иск был предъявлен, что сам гаулейтер сюда на поклон явился. Но как бы то ни было, а сделка, связанная с правительством рейха была сорвана. Тут же приказ в этом районе радиоперехват не вести.
Ермилову что-то не верилось в такое попустительство со стороны Гестапо и Абвера. Больше смахивало на ловушку. Впрочем, самого Игоря это как-то мало волновало. Не нравилось ему в этой реальности. Вот выполнит задание "центра" украдет документацию у гаулейтера. Вернется в Красноярск с надежным прикрытием, тогда и начнет искать ту единственную ниточку, за которую потяни и распутается клубок истории.
Вечером Игорь, сообщил, что пора. Спустился и пешочком направился в сторону дворца гаулейтера. За себя он не опасался. Если уж ему удалось пару раз уйти, используя машину времени, то и в этот раз все получится.
Ермилов разглядывал здание.
— Ну, да другим способом внутрь не попасть, — прошептал он.
Нужно было найти спокойное место, где можно было бы спокойно еще раз осмотреть схему дворца. Огляделся и тяжело вздохнул.
 
— Нужно прыгать в прошлое, — проговорил Игорь, доставая из кармана машину времени. — А, то появление шастающий человек, да еще у дома гаулейтера, может вызвать подозрение.
Он нажал кнопку и оказался в прошлом…
Москва. 1950 год. Реальность — 3.
Город строился. Менялся. Огромный башенный кран посреди огромного пустыря, где когда-то стоял особняк какого-то купца. Чуть поодаль церквушка. Ее в будущем Игорь что-то не видел, наверное, снесли, сделал вывод он. Еще раз проверил наличие фотоаппарата в кармане.
— Рановато я, — проговорил Ермилов и нажал кнопку на черной коробке.
Теперь пейзаж изменился. Уже вовсю шла стройка и дом, вот-вот должны были сдать под крышу. Охрана, как оценил Игорь, сейчас была минимальная. Кого заинтересует стройка, каких в городе сейчас целое море. Да и ни кому не ведомо, что здание будет предназначено для гаулейтера. Если же выставить тут охрану, протянуть колючую проволоку, так это просто привлечь внимание. Появятся любопытные, информация просочится в подполье, а оно, как знал Аксман, существовало. Тогда дом в лучшем случае взорвут.
Ермилов тяжело вздохнул.
— А вот собор снесли, — проговорил он.
Там где когда-то стояла церковь, которую даже советское правительство пожалело, отдав помещения под склады, теперь лежала огромная груда щебня. Разбирали ее, одетые в полосатую робу, узники одного из концлагерей, что располагались в Подмосковье.
— Сволочи, — проворчал Игорь и совершил последний скачек.
Теперь на улице была ночь. Только прожектора освещали стройку. Ермилов выругался и побежал к зданию. Стараясь не задерживаться в освещенной зоне, он проскользнул через незакрытый ничем проем. Теперь можно было взглянуть в схему первого этажа, сейчас она лежала сложенной в кармане. Нужно было найти такое место, откуда можно было бы переместиться обратно в двадцать первый век. И он его нашел. Уже стоя там с вынутым прибором, Ермилов взмолился, чтобы ничего в будущем этой реальности не изменилось. Нажал кнопку.
Москва. 2013 год. Реальность — 3.
Темный коридор. На стене портреты. Чьи они? Да, скорее всего родственников гаулейтера, может представителей власти. Документы на втором этаже, а до них еще добраться нужно. Стараясь не шуметь, Ермилов сделал шаг. Прислушался. Тихо. Где-то во дворе лаяли собаки.
— Можно идти, — прошептал Игорь и пошел.
Коридор был ему уже знаком. Строители потрудились на славу, придав бывшему помещению законченный вид. В нишах, на которые Ермилов в пятидесятом году не обратил внимания, стояли фигуры рыцарей. Около одной из дверей Игорь был вынужден остановиться, оттуда доносился шум и пробивался свет. Путешественник прильнул ухом к двери. Оттуда донеслось:
— Ja! Ja! Das ist fantastisch!
Ермилов выругался. Объяснений, что происходило за дверьми, не требовалось. Не то, чтобы Игорь был таким пуританином, но просто у не мог представить, что гаулейтер будет такое вытворять. Хорошо бы с женой, но как предполагал путешественник, скорее всего с любовницей. Но как бы то ни было, это значило только одно. Член НСДРП скорее всего уменьшил охрану, или заставил тех не смотреть в мониторы.
— Это мне на руку, — прошептал Игорь и поспешил к лестнице.
 
Поднявшись на второй этаж он отыскал кабинет. Тверь была закрыта, но для Ермилова это была не такая уж и страшная преграда. Он, конечно, рассчитывал обойтись без скачков во времени, но у жизни были свои причуды.
Туда и обратно. И вот Игорь уж внутри кабинета. Вскрыл сейф. Достал документы и начал делать снимки. Затем, не опасаясь, что может сработать сигнализация, закурил. Может дым заставит гаулейтера прекратить, и они с любовницей покинут дом.