Лукоморье. Трилогия

— Люцик, будь так добр, поставь ее в уголок аккуратненько.
Нечистый из своего угла отрицательно замотал головой.
— Мне что, самой встать? — нахмурилась Смерть.
— Позвольте мне, мадемуазель, — подскочил к ней услужливый Паромщик. Он осторожно взял косу и понес ее в угол, где трясся от страха нечистый. Дьявол тихо пискнул и шустро, на четвереньках ретировался в противоположный конец кабинета.
— По русскому обычаю гостя встречают за хорошим столом... — проговорила Смерть, обворожительно улыбаясь Илье. Капитан начал делать отчаянные знаки Паромщику, но Смерть-очаровашка остановила его: — ...но так как я гостья все-таки нежданная, у меня все с собой. Твои друзья снабдили.
Из маленького ридикюля начали вылетать бутылки эликсира, сопровождаемые самой разнообразной закуской. Они энергично столкнули деловые бумаги дьявола со стола, и через несколько мгновений стол был накрыт.
Илья облегченно вздохнул.
— Хоть я сегодня и отдыхаю — праздник, с самим папой познакомилась, — от одного маленького дельца все же не отказалась. Тем более что по пути.
— Какого дельца? — не удержался Люцифер.
— Совсем маленького. Заказали мне тебя, Люцик. Я бы не взялась. Заказчик маленький, но за ним очень уж большие люди стоят. Не смогла им отказать.
— Кто заказчик?!! — Люцифер от страха и возмущения даже начал трезветь.
— Ежиха, — сообщила Смерть. — Очень ты ее мужика обидел.
Дьявол с грохотом бухнулся в обморок. Однако подручные Паромщика долго ему в нем валяться не дали. Эффективный метод пощечин и поливка головы эликсиром быстро привели его в чувство.
— А мы не можем с ней договориться? — слабым голосом спросил он.
— Как? — поинтересовалась Смерть.
— Я ей ее ежика, она мне жизнь.
— Если б только в ней было дело. — Смерть вздохнула. — Но ты ведь серьезным людям дорогу перешел. Одним ежиком не отмажешься.
— Двух даю, — ляпнул дьявол, который после обморока соображал еще туго.
— При условии, что вторым ежиком будет папа, — согласилась Смерть, — тем более что не по закону ты его взял. Не в твоей он власти.
Из ридикюля вынырнул договор Кощея.
— Твоя подпись?
— Моя.
— А говоришь, слово свое держу, — укоризненно сказала Смерть. — Черным по белому написано: если до Буяна дойдет Илья живой да с острова ее увезет, — все, твоя игра окончена. А ты...
— Не виноватый я!!! Он сам пришел!!!
— Ну, значит, сам и уйдет, — улыбнулась Смерть. — Да что мы все о делах да о делах? Люцик, разливай!
  
24
 
Дверь уже почти не держалась на петлях. Кто-то усиленно таранил ее руками, ногами и остальными частями тела.
— Папа, сегодня последний день твоей жизни... — Бывалый пьяно икнул, на его усы закапали слезы.
— Он хотел сказать, свободной жизни, — уточнил Балбес и зарыдал, уткнувшись в камуфляжку капитана.
— Мы все этого хотели, — всхлипнул Трус, — но как это трудно — провожать друга в последний путь.
— Блин! Мужики! Это что, похороны или мальчишник?
— Это хуже!!! — взревел Горыныч всеми тремя головами. — Увезешь Марьюшку, и только тебя и видели! А что ж мы без тебя делать-то будем?
Дверь содрогнулась в очередной раз, но все же выдержала.
Самым трезвым участником этого пестрого сборища был, как ни странно, главный виновник торжества. Выдернув отца-основателя из адских подземелий, синдикат позаботился о том, чтобы он с утра предстал перед невестой в достаточно респектабельном виде. Ягуся в этом вопросе была мастак. Но затем рассудили, что если «папу» отдать сразу на растерзание влюбленной принцессе, то они его точно скоро не увидят. А потому официальной версией, которую и представили Василисе и ее сестрице, стало следующее. Потрясающий чародей, «папа» своим диким волшебством одолел Люцифера, перенес Марьюшку со всем заныканным попутно имуществом, в которое входят:
1. Избушка Яги — 1 шт.
2. Дуб вековой с раритетной цепочкой из чистого золота, по которой сам Гена хаживал, — 1шт.
3. Семейство принудительно интернированных белок, которые категорически отказались жить в иммиграции, и...
 
...и, разумеется, самого себя, настояв при этом, что, прежде чем отдать свое сердце прекрасной Марье-искуснице, он должен дать цеу славной команде тридевятого и вдохновить ее на новые подвиги на благо любимой родины. Так родился мальчишник, на котором единственной дамой была Баба Яга, мальчишник, на который рвались все посвященные и непосвященные, но доступ, как вы сами понимаете, был весьма ограниченный.
— Господа! Леди энд джентльмены, — заговорил Илья, приветственно поднимая рюмку эликсира. — Хочу отчитаться о проделанной работе. Возможно, не все из вас знают, что прибыл я сюда на этот раз не просто так, а по приглашению моей будущей супруги Марьи-искусницы для расследования деятельности преступной группировки.
Мальчишник насторожился.
— Как у нас заведено, я этому делу дал название — «Тридевятый синдикат».
Илья с улыбкой окинул взглядом настороженные физиономии своих друзей.
— Результаты неплохие, — Илья еще раз выразительно посмотрел на присутствующих, — действиями вашими я доволен... уважаемые члены тридевятого синдиката.
— Папа! — Илья затрепыхался в объятьях царя-батюшки. — Я в тебе не сомневался!!!
— Еще по одной за папу!!! — завопил Соловей.
— Есть только два замечания, — Илья поднял руку, привлекая внимание, — пока вы еще в форме...
Тридевятый синдикат не хотел ничего слушать. Даже того, что входная дверь уже пошла трещинами, никто не заметил. «Папа» с ними. «Папа» их поддержал. Когда страсти слегка улеглись, капитан продолжил свою речь:
— Первое. На одном эликсире далеко не уедешь. Осваивайте новые технологии, нахально свистнутые по блюдечку и другим вашим магическим аксессуарам. Хотя я плагиат и не очень уважаю, но в вашем случае это оправданно. Моему миру это, во всяком случае, не повредит. Второе. Бизнес должен быть честным. Я сегодня с утреца покопался в бухгалтерии нашего министра финансов и долго чесал репу. — Илья погладил свою пышную шевелюру. — Ваше Бессмертие, — обратился он к «факиру», который восседал в кресле в качестве якобы почетного гостя, — по-моему, это вы отвечаете за импорт?
Кощей, вальяжно развалившийся в своем кресле, подпрыгнул как ужаленный.
— Ай да папа! — восхитилась Яга. — Ничего от него не скроется!
— Я так и думал! — грохнул по столу Иван.
На этот раз стол сработали настолько массивный, что он не поддался натиску царской длани.
— Сколько ты там насчитала, бабушка? — Балбес засучил рукава. — Три тыщи процентов?
Кощей понял, что дело пахнет жареным. Бить будут долго и больно. Возможно, рогами и копытами. А так как яичко при нем, то это чревато. Как настоящий игрок, он пошел ва-банк.
— Папа! — Кощей шмякнулся тюрбаном об стол. — На черный день копил! Для родного синдиката! — Накопить на черный день за это время Кощей умудрился столько, что порой и сам с нетерпением ждал наступления этого дня. — А в доказательство своей преданности, — Его Бессмертие всхлипнул от избытка чувств, — доверяю тебе самое дорогое! Самое ценное, что у меня есть! За большие деньги выкупил... — Кощей запустил руки в шаровары, выудил оттуда яичко и почтительно преподнес Илье. — У тебя надежней будет, — шепнул он на ухо капитану, — но ты береги его. Как зеницу ока береги!
— Ура!!! — дружно завопил тридевятый синдикат.
— Сколько там у тебя на черный день схоронено? — засуетился Чебурашка, вытягивая из портфеля свой любимый «куркулятор».
— Где? — нетерпеливо теребил «факира» Соловей.
— Ну надо же! Опять вывернулся подлец, — добродушно засмеялась Яга.
 
И тут дверь наконец-то рухнула. В залу ввалился мертвецки пьяный отец Митрофаний, помахивая кадилом.
— Благословляю папу и иже с ним... — завыл он во всю мочь своей луженой, пропитой глотки.
Половину синдиката как корова языком слизала. Банкет продолжился в усеченном составе. Благословение святого отца выдержали лишь те, у кого на груди блестел крест. У «папы» он теперь был. Массивный, серебряный и абсолютно холодный, что лишний раз доказывало, что вокруг были только друзья.