Лукоморье. Трилогия
— Мало ли какие планы у папы? Может, инкогнито на достижения наши посмотреть хочет? Ждем, когда объявится, а потом... Лихо, ты свою роль хорошо выучил?
— Какой базар, бабуля, я че, дурной в натуре?
— А ты, Череп?
— Спрашиваешь!
— Тогда быстро в Нью-Посад! Все по местам! Здесь только я и Гена. На связи будем.
— А на посошок? — шмыгнула носом Левая.
Тридевятый синдикат укоризненно посмотрел на прокурора.
10
— Трактирсик! — Катана грохнула рукояткой по столу. — Выпить, аднака!
— Сенсея, а закусить?
— Закусить, аднака!
Графин с эликсиром, соленая капуста и огурчики моментально материализовались перед косыми глазками промышленного шпиона и его учителя.
— Ты гляди, чурка чуркой, а глушит не хуже нас, — одобрительно хмыкнули за соседним столом.
Акира покосился на закуску, на сенсея, уже успевшего засосать свою дозу, махнул рукой и залихватски тяпнул стакан. Удовлетворенно вздохнув, он расправил плечи и уже веселее посмотрел на окружающих. Глаза у него теперь были не косые, а чисто русские: круглые, наглые и чуть-чуть навыкате. Зачерпнув пятерней горсть капусты, он затолкал ее в рот, смачно зажевал, рыгнул, вытер рукавом кимоно соленые губы и, грохнув еще раз кулаком по столу, рявкнул во всю глотку:
— Половой! Гейшу мне!
— Чего?!!
— Чаво, чаво! Я сегодня гуляю!
Ассимиляция шла полным ходом. Катана могла по праву гордиться успехами своего ученика. Ее подопечный заговорил на чистейшем русском языке с великолепным рязанским прононсом. Однако настоящий сенсей никогда не спешит похвалить своего ученика. А вот ошибки... Катана решила внести поправку.
— М-м-мы гу-у-у... — Поправка не удалась. После последнего стакана катане-кладенцу даже мычать было трудно.
— Такого блюда, к сожалению, в меню нет-с. — Половой смущенно развел руками. — Если рецептом поделитесь, мы в момент... по спецзаказу, так сказать. Подороже, конечно, выйдет, но...
Весь трактир с любопытством прислушивался к беседе. Экзотическое блюдо под названием «гейша» заинтересовало всех. Акира не обманул их ожиданий. Рецепт был выдан красочно, сочно, с характерными, чисто русскими жестами.
А «папа» в это время уже находился в стольном граде своего побратима, центре земли русской государства тридевятого — Нью-Посаде, который народ, однако, по привычке называл просто Кощеевкой. От Олд-Посада, в котором три года назад куролесил Илья, Кощеевку отличала прежде всего монументальность строений, многолюдность и суета. Даже в родном Рамодановске капитану не приходилось видеть таких столпотворений. Разве что на демонстрациях в совковые времена, да еще, пожалуй, в Москве.
— Ну, Москва есть Москва, — хмыкнул себе под нос Илья, поправляя рюкзак на плече, — стольный град как-никак... как и Кощеевка, впрочем, — честно поправился он.
Однако суету и толкотню он не любил, а потому предпочел свернуть в тихий скромный переулок, подальше от гама центрального проспекта, по которому топал перед этим. Марш-бросок от суверенного болота до Нью-Посада занял почти весь день. Илья пропылился, устал, хотел есть и пить. А в переулке такая идиллия. Курочки бродят. Киска зевает. Лошадка овес жует. А главное — все это около здания с симпатичной надписью «Трактир». Ну как тут не свернуть? Ароматы, сочившиеся оттуда, заставили Илью сглотнуть слюну и прибавить ходу. Однако до цели он не добрался.
— Эта карате, аднака! — услышал капитан чей-то голос из глубины трактира.
Дверь с треском распахнулась, и под ноги Илье выкатился довольно нехилый мужичонка в кожаном фартуке поверх косоворотки, из которой торчала физиономия. Очень и очень косая. Поправив челюсть и утерев юшку, мужичок потряс головой, вскочил и ринулся обратно.
— Наших девок замать!!!
— А эта айкида, аднака! — радостно сообщил тот же голос. Еще один квадратный молодец вылетел на мостовую. Сдернув с шеи оконную раму, он яростно хрястнул ее оземь, подскочил к телеге, вывернул оглоблю вместе с хомутом и с воплем «Я те дам гейшу!!!» понесся в обратном направлении. Лошадь при этом активно сопротивлялась, но безуспешно. У Ильи зачесались кулаки. Ему стало дико интересно. Он скинул рюкзак, нагнул свою лобастую голову и...
Легкое тельце Акиры, вылетев из дверного проема, отскочило как резиновый мячик от живота капитана и застряло в плетне палисадника. На угольно-черном кимоно промышленного шпиона отчетливо выделялся пыльный отпечаток лошадиного копыта. Чуть ниже отпечатка слабо подергивались ножки лучшего ниндзи Страны восходящего солнца. Следом выскочил кучерявый мститель с оглоблей в руках. Судя по всему, лошадь отвоевала свой хомут, о чем красноречиво говорил аналогичный отпечаток на штанах витязя. И, что характерно, на том же самом месте.
— Попался!!! — Оглобля взметнулась вверх.
— Блин! Ну беспредел! В натуре! — возмутился Илья. — А менты где?
Оглобля хрястнула у основания в руках добра молодца. Тот удивленно освидетельствовал деревянный огрызок и уставился на Илью.
— Атас!
Где-то за поворотом зацокали копыта.
— Заметут волки позорные! Валим отсюда!
— Уходим! — Кто-то дернул Илью за рукав и потащил в переулок. — Земеля, ноги делаем. Дело пришьют, доказывай потом Горынычу, что ты не закуска!
Илья подхватил рюкзак и инстинктивно рванул следом. Бурная молодость давала о себе знать. Это лишило его удовольствия лицезреть сцену транспортировки главного виновника кабацкой драки подальше от молодцов воеводы сыскного приказа. Черное кимоно Акиры шуршало меж зеленых лопухов палисадника на прицепе у вдребезги пьяной катаны. Шпион что-то пытался еще сипеть. То ли по-японски, то ли по-русски. Разобрать было трудно. «Сенсей» мертвой хваткой держал своего ученика за горло и упорно, извиваясь как змея, полз в кусты. Подальше от ищеек волка позорного Соловья, неоднократно обделявшего его чаркой.
Гонка за лидером, в роли которого выступил шустрый плешивый мужичонка, закончилась в плотной толпе, шумевшей вдоль центрального проспекта. Того самого, откуда Илья слинял в надежде подкрепиться. Сразу стал понятен ажиотаж, царивший в тот момент в Нью-Посаде. Такого жители Кощеевки еще не видали.
— Ой! А черные-то какия!!!
— Сажей их, что ль, мазали?
— Погорельцы, видать, отмыться не успели!
— Федька! Баньку топи! Манька! Стол накрывай — приветить болезных надобно.
Караван флегматичных слонов невозмутимо вышагивал к центру пупа земли государства тридевятого. Реставрированный замок Кощея уже был готов к парадной встрече. Дорожки постелены, охрана выставлена. Молодцы Никиты Авдеевича старательно оттесняли толпу от чернокожих погонщиков, двигавшихся к апартаментам царя-батюшки. И это было правильно. С двух сторон каравана шествовали, гордо поигрывая мускулами, иссиня-черные нубийцы. В левой руке каждого пошевеливалось тяжелое боевое копье, правая с трудом сдерживала напор свирепых боевых леопардов. При виде такого скопления народа они почти беззвучно шипели, яростно вздыбливая холку, и рвались в атаку. Однако цепи были крепкие. Мускулы у охраны тоже. Между ног злобно шипящей самки, сопровождавшей вожака каравана, весело прыгал забавный пятнистый малыш. Разумеется, не на привязи. Куда он от мамки денется?
— Киса!
Прошмыгнув между ног не ожидавшего такого финта ратника Никиты Авдеевича, юный пострел рванул к котенку. Нубиец упал ничком, пытаясь сдержать взбесившуюся мамашу. Цепь лопнула. Толпа ахнула. Однако есть Бог на небе. Спасение пришло сразу с трех сторон. Все произошло молниеносно. Вожак каравана выудил из воздуха трехгодовалого карапуза вместе с его «кисой», рвущейся из слабых детских рук, и высоко вздернул обоих вверх, нежно обвив хоботом. Пасть озверевшей мамаши «кисы» щелкнула чуть ниже и вылетела из суставов от разудалого «Ийя!!!». Илья вместе с рюкзаком приземлился на ее хребет и откатился в сторону, дабы не попасть под «копыта» каравана. С другой стороны с не менее энергичным возгласом мамаша карапуза вырубила слона. Жалобно пискнув, последний едва успел стряхнуть малышей на руки подоспевшего папаши ребенка и грузно осел на мостовую. Караван встал.