Лукоморье. Трилогия

— Забирай, — добродушно махнул рукой подполковник. — И часто он у вас так?
— Последнее время совсем плохой стал, — посетовал Канцлер, — все дела на самотек пустил. В аду разброд и шатание…
— Так увольте его, — засмеялся Илья, — по тридцать третьей статье.
— Что вы, он же дьявол! — ужаснулся Андроммелих.
— Ну тогда сами разбирайтесь, — отмахнулся подполковник.
— А вот если демократически, — задумался Великий Канцлер, взваливая дьявола на плечо, — вотум недоверия там, импичмент забацать… это идея.
Уважение к Папе было так велико, что Андроммелих исчез вместе с дьяволом без привычной атрибутики в виде громов и молний.
В тронный зал осторожно заглянул Бывалый.
— Что, уже все? — удивился он.
— Враг посрамлен и обращен в паническое бегство, — рассмеялся Молотков.
— Вот и ладненько, — обрадовалась Яга, вводя детей обратно. — Погостили…
— Все, что можно, разгромили, — добавила Искусница, подхватывая на руки Аленку.
— Пора и честь знать, — подвел итог подполковник, подкидывая в воздух радостно завизжавшего Илюшу. — По домам!
— А свадьба? — возмутился король.
Ад-Димирияту хлопнул в ладоши. Взметнулись вверх разрушенные стены, и замок молниеносно принял первозданный вид. Король джиннов хлопнул еще раз, и все с изумлением обнаружили себя возлежащими на дорогих персидских коврах в окружении всевозможных яств и напитков, источающих умопомрачительные ароматы.
— Только гулять не больше трех дней, — заволновался Илья.
— А то нам детей укладывать надо, — брякнула ошарашенная Марьюшка.
И тут все грохнули.
— Горько!!! — завопил Балбес под оглушительный смех Тридевятого синдиката, и свадьба началась…
  
ЭПИЛОГ
 
Тронный зал. Кощеевка, она же Нью-Посад. 
Семь дней спустя. 
Бессмертный злодей с трудом оторвал голову от стола, подтянул к себе бокал, непочатую бутылку эликсира, обвел мутным взглядом шумное застолье и, нащупав глазами отца-основателя государства Тридевятого, пьяно икнул.
— Папа, как там мое яичко, не помялось? А то я что-то так плохо себя чувствую.
— Не волнуйся, лежит себе спокойно в сейфе. Его там никто не найдет, — успокоил Кощея Илья. — Ты уж извиняй. Я ведь поначалу на тебя с этим колечком грешил, а оказалось — это Омар… — виновато вздохнул подполковник. — Но… кстати, а где этот гад?
— Повелитель дал моему брату возможность исправиться, — радостно сообщил Гассан с противоположной стороны стола. — Я лично подбирал ему место поспокойней. В Марианской впадине Омарчика никто не потревожит. Лампа, конечно, без удобств, все-таки камера строгого режима, но зато срок ерундовый — три тысячи лет.
Свадьба, начавшаяся во дворце Ад-Димирияту, согласно лучшим традициям Востока, плавно переросла в чисто русское шумное застолье, как только Юсуф ибн Абгам умудрился продать свои шестьсот ящиков экстра-эликсира королю джиннов за шесть акров золота неимоверной толщины, что сразило насмерть рачительного Чебурашку. Он исходил черной завистью, но на просьбу взять его себе в помощники категорически отказался, справедливо полагая, что такие таланты надо держать подальше от царской казны ради ее же безопасности. Ящики с эликсиром кончились через три дня, и пир продолжили во дворце Василисы Премудрой, где этого добра было пруд пруди. И загудело, как говорится, все Тридевятое.
— А что, Василиса, не дать ли нам нашей новой подруге пару полезных советов? — подмигнула сестре Искусница. — Кое-что из основ семейной жизни?
— Это каких? — сразу заинтересовалась Жасмин.
— Сейчас узнаешь, — пообещала Марьюшка и вновь повернулась к сестре. — Пошли на твою кухню.
Нужно сказать, что в царском дворце Нью-Посада, кроме большой, общей, была еще и маленькая фирменная кухня, в которой Василиса Премудрая периодически собственноручно творила кулинарные шедевры для себя, мужа и сына, когда на нее снисходило вдохновение.
— Я не против, — неуверенно протянула царица, — да что-то страшновато мужиков без присмотра оставлять.
 
— Да ладно тебе. Пусть друг перед другом своими подвигами похвастаются. Они в этом вопросе похлеще нас будут. А без присмотра мы их и там не оставим.
— Ну пошли, — уступила Премудрая.
Присматривать с кухни было затруднительно. Марьюшка поленилась наколдовывать что-нибудь серьезное, ограничившись стандартным репродуктором, который честно передавал все, что творилось в тронном зале, временно превращенном в пиршественный. Из него лился звон бокалов, нестройный гул веселых пьяных голосов, среди которых особо выделялись два грустных и очень трезвых.
— Сэнсэя, скажи свой недостойный ученик. Почему грустный?
— Сэнсэя прохой стар. О Харя-Киря думать начар.
— Кто обидер, сэнсэя?
— Никто не обидер. Борею, аднако. Третья бутырка пью — не берет!!! Гнуться совсем перестар, аднака. Харя-Киря не порусяиса. Ревматизма, наверна.
— Братва! — прогудел репродуктор голосом царя-батюшки. — Расскажите хоть, что там на самом деле было, пока рядом баб нет.
— Ой, что сейчас начнется… — протянула Искусница.
И тут началось. Рассказывали дружно, взахлеб, перебивая друг друга, причем каждый свою версию. Версии после третьего круга рассказа, в течение которых была выпита не одна бутылка экстра-эликсира за победу, становились все красочнее и кровопролитнее.
— Ну надо же! — расстраивался Иван. — Всю баталию проспал!
— А позвольте полюбопытствовать, — проблеял чей-то гнусавый голосок, в котором сестры сразу опознали голос Жана де Рябье, — почему вы ваших мадмуазель не привлекли к этой эпической битве? У них все-таки магия! Я бы на вашем месте…
— Ну надо же, — удивилась Василиса, — первый раз в жизни что-то умное изрек.
Ответ Тридевятого синдиката ее глубоко разочаровал.
— Бабе на войне делать нечего! — рявкнул Иван.
Раздался глухой удар. Жалобно звякнуло стекло.
— Это по чему он? — заволновалась Жасмин.
— Судя по тому, как осыпалось, — не по столу, — успокоила Марьюшка. — Похоже, мой бывший воздыхатель покинул пир через окно.
— Да, — согласилась Василиса, — не балует Иванушка лаской нашего русского француза.
— Вах! Как правильно сказал! — раздался из репродуктора голос Ад-Димирияту. — Женщина должна знать свое место!
— Ну, папа, — зашипела Жасмин, — погоди…
— Я! Я! Яволь! — заволновался репродуктор голосом немецкого посла. — Фрау должен знать драй вещь: кирхе, кюхе, киндер, что в переводе на ваш варварский язык есть — церков, кухня, дети…
Раздался еще один удар.
— Это тебе за варваров и за сорок первый…
— Ой, это же мой Олежка, — испугалась Жасмин.
— Ну вот… что-нибудь из основ семейной жизни ты усвоила? — спросила Марьюшка.
Жасмин отрицательно затрясла головой.
— Мужику надо дать иногда почувствовать себя хозяином, — пояснила Василиса, — чтобы вить потом из него веревки. Кстати, девочки, нас ведь теперь трое. Предлагаю создать союз трех и положить конец этому пьяному беспределу в нашем государстве.
— Так мы-то, — заволновалась Жасмин, — будем в другом…
— Если дружно возьмемся — во всем мире порядок наведем, — успокоила Марьюшка. — За мир надо бороться. Ну что, начнем?
— Начнем!!!
Подруги вооружились сковородками и двинулись обратно в тронный зал бороться за мир во всем мире.