Мне плевать! (СИ)

— Это удобно, — тут же подтвердила Маша с соседней беговой дорожки. — У меня есть время на себя, и я могу точно спланировать свои дела.
На этом я и успокоилась. Живут же люди. Обеспечивает, не бьёт, с детьми играет. Что еще надо?
Да я даже не ревную. Видимо, потому что уже не люблю и мне безразлично, где он и с кем. Давно не задевают его пьяные издёвки и колкие высказывания в мою сторону. И с каждым днем все больше хочется уйти.
Как это сделать? У меня нет работы. Нет образования. Зато есть дети.
Теперь вот это. Шутка? Новое издевательство? Или правда? Одно знаю точно. Моё терпение лопнуло. Завтра же подам на развод. Я — не вещь и не игрушка. Меня нельзя вот так отдать кому-то и детей подарить в довесок.
Пусть я маленькая хрупкая блондинка, но это не означает, что я — дура.
Уборку заканчиваю быстро, а вот засыпаю долго. В голове крутятся мысли о том, где найти толкового юриста, который бы мне помог не остаться на бобах. Решение развестись принято. А куда заявление писать и как это делается? Не знаю. Надо у девочек спросить. Может посоветуют кого-нибудь.
Так и засыпаю. За последние года два привыкла спать в огромной постели одна. Меня больше напрягает, когда муж спит рядом. Хорошо, что не пристаёт. Сначала было обидно. Потом напала апатия. В последние месяцы я испытываю облегчение, когда он не приходит домой.
Глава 3
Утро начинается с кроватетрясения. Впервые за долгое время я не поставила будильник, чтобы встать пораньше и приготовить свежий завтрак. Девчонки визжат и прыгают, я тихо ворчу и пытаюсь ещё подремать. Стоит приоткрыть глаза, как на меня валится двойное счастье и море обнимашек.
— Доби ута, мама.
— Добхое утха, мамуя, — картавит Настя.
Они говорят одновременно и целуют тоже.
Такие разные и в то же время похожие. Настя темнорусая юркая девчушка и наша… моя, теперь только так, громкая блондинка Вероника. Обе с курносыми маленькими носиками и красивыми пухлыми, уже сейчас, губами. Глаза насыщенно карие, яркие и притягательные, обрамлённые густыми, длинными и темными ресницами у старшей и такими же, но светлыми — у младшей.
Удивительное сходство и слишком незначительное различие. Мало кто их отличает друг от друга. В основном, все ориентируются по цвету волос. Даже ростом они различаются всего на восемь сантиметров.
Настя родилась малюсенькой, а Ника при рождении уже была, как наша… моя старшенькая в четыре месяца. Среди сверстников Вероника выше всех минимум на полголовы.
Поэтому самый частый вопрос, который нам задают на улице: «Извините, а они у Вас близняшки?» И хор из трех голосов каждый раз твердит: «Погодки!»
— Ма-му-Ля, — исправляю Настю для закрепления говорения.
— Ма-му-Ля, — повторяет моя замечательная.
Я не профессиональный логопед, мы занимаемся по видеороликам, получается неплохо, но медленно. И если с шипящими мы разобрались, с буквой «Л» хоть как-то справляемся, то «Р» для нас обеих — дебри. Я не понимаю, как это объяснить. Она делает все, что угодно, но только не нормальную «Р».
— Мой зивотик мучит, — объявляет младшая.
— И я хочу есть.
— Тогда встаем и идем завтракать, хотя… — Я хватаю обеих красоток в охапку, укладываю на кровать и ловко заворачиваю их в одеяло. — Какой славный блинчик с начинкой у меня получился! — И начинаю «надкусывать блин». — Ам! — Щекочу одну. — Ам! — Щекочу другую. — Ам-ням-ням! — Щекочу сразу обеих.
Девчонки голосят, брыкаются и пытаются вывернуться. Заворачиваю их снова и продолжаю щекотать. В какой-то момент ловкая ручонка Насти вырывается из одеяла, и она начинает щекотать в ответ. Я встаю на кровати, делаю испуганную рожицу, затем отхожу на пару шагов назад, сваливаюсь на пол и смешно раскидывая руки и ноги в разные стороны, вереща от «страха», бегу на кухню.
Девчонки несутся за мной. Хорошо, что в нашей трешке хватает места для таких забегов. Мы ещё немного крутимся на кухне: я уворачиваюсь, они ловят. И когда девчата захватывают свою добычу, целую каждую в макушку.
 
— Какую кашу вам варить: манную или овсянку? — Выбор должен быть у всех. И не важно, что это каша, платье или место жительства.
— Манную!
— Овсянку! — Голосят они снова одновременно.
— Давайте решайте вместе. Варю только одну, — каждое утро девчачий совет, на повестке которого очень важный вопрос: «Что на завтрак?» Хорошо, что дети уже могут определиться сами.
— Ника, давай сегодня овсяную, а завтра манную? — Шептания на ушко выглядят слишком мило.
— Уху, — кивает Никуся, легко соглашаясь с выбором сестры.
— Вы определились? — Переспрашиваю для того, чтобы потом точно не было претензий.
— Да! — Кричат девчата. — Овсянку, — отвечает за двоих Настя.
— Хорошо. Идите переоденьтесь, умойтесь и заправьте кроватки. Я как раз успею.
Пока девочки завтракают, я пытаюсь не разлить кофе и вспоминаю ночное происшествие.
Мой Комаров явно проигрывает по всем статьям Алексу. Саша яркий брюнет с короткой стильной бородкой. Небольшая седина делает его ещё более мужественным и привлекательным. Высокий рост, атлетическое телосложение, правильные черты лица, и дорогая брендовая одежда делают из него сердцееда. Не меньше. У него яркие синие глаза, правда, когда он встаёт слишком близко ко мне, его зрачок занимает почти всю радужку и тогда кажется, что в этих черных омутах можно утонуть.
Тонуть мне совершенно не хочется, и я держу дистанцию. Кто потом соберет моё разбитое сердечко? Такие, как Саша, уверенно переступают через любые чувства и не считаются ни с кем и ни с чем. Пользуются своим положением и внешностью и не заморачиваются на том, что кому-то могут сделать больно. Андрей много рассказывал о нем и о его женщинах.
Именно поэтому я вежливо разговариваю, иногда улыбаюсь, редко танцую с ним и всегда жестко пресекаю любые поползновения в мою сторону. Он дарит подарки на любые праздники, но ничего, кроме букетов на свой день рождения я не принимаю, прошу забрать обратно или отправляю с курьером к нему в офис.
Его это бесит. И, конечно, он ничего не забирает, и курьеры тоже возвращаются ко мне обратно. Это уже своеобразная традиция. Андрей…
Андрей же темно-русый полноватый мужчина. У него небольшой «пузик» и презрение к любым видам спорта. Обычный, ничем не примечательный мужчина. Глаза светло-карего оттенка напоминают по цвету ореховую скорлупу. В июле ему исполнилось сорок и вопреки всем суевериям он устроил себе праздник.
Муж не препятствует таким ухаживаниям за мной. На жалобы не реагирует или отвечает, что это простая вежливость по отношению к жене друга. Интересная у них дружба. Точно знаю, что это не так, но Комаров, с упорством барана, называет Алекса лучшим другом. Видимо, потому что ему хочется в это верить.
Странный выбор. Хотя выбор ли? Риверс пугает своей идеальностью, а Андрей — он простой и более понятный. Да и полюбила я его не за внешность. Он красиво ухаживал, рассказывал много смешных историй, поддерживал меня, был таким уютным и домашним, что мне хотелось окружить его своим теплом в ответ.
И где этот милый и приятный мужчина теперь? После рождения Ники его словно подменили. Я перестала узнавать мужа. Где тот поворотный момент, который мы упустили?
Что должно было произойти, чтобы он вытворил такое? И почему я должна уйти из квартиры, если он и её проиграл вместе со мной? Непостижимая логика.
А что, если действительно эта квартира уже не принадлежит нам? Что делать? Куда ехать? К маме? Мне срочно нужен кто-то, кто в этом всем понимает и сможет всё разъяснить.
После завтрака, пока усаживаю девочек рисовать, звоню Анжелике.
 
— Что-то срочное? Ты не придешь завтра на тренировку? — Спрашивает взволнованным голом. Она не любит, когда кто-то пропускает, потому что в зале мы можем спокойно разговаривать на любые темы. Без мужей намного проще общаться.
— Приду. Знаешь, дело деликатное. Мне нужен адвокат по семейным делам или хороший юрист, который поможет, — обратиться мне больше не к кому, а у подруги есть связи.