Гражданская война в Испании (1936 – 1939)
Верховный главнокомандующий Армии Центра Миаха почти не вмешивался в оперативные дела и тем приносил обороне пользу (его вмешательство при Брунете и в «весеннем сражении в Леванте» ничего хорошего республиканцам не принесло).
Несмотря на сильную жару, Валенсийское сражение вскоре стало таким же ожесточенным, как Астурийское или Теруэльское.
Генерал Солчага старался решить дело, как и в Арагоне, сильнейшим огнем с земли и с воздуха. Однако Валенсия недаром считалась цитаделью Республики. Республиканские войска большей частью состояли из добровольцев, а в противоположность каталонцам валенсианцы никогда не были пацифистами.
Защитники Валенсии умело опирались не только на горные хребты, но и на заранее построенные добротные укрепления, о возведении которых заблаговременно позаботился одаренный и добросовестный генерал Менендес. Валенсийский укрепленный пояс никогда не именовался «Железным» или «Несокрушимым», но его три линии укреплений были построены очень грамотно и удачно дополняли местный рельеф.
За полтора месяца сражений националисты оттеснили противника на 40–70 километров к югу, заняли несколько городков и поселков, захватили приморский Кастельон-де-ла-Плана, но нигде не сокрушили республиканской обороны. Республиканские дивизии отходили на юг медленно, сохраняя непрерывность фронта и каждый раз только после очень упорных боев.
Войска Солчаги теснили противника, отвоевывали у него территорию, но победителями себя не чувствовали. Им не доставалось ни трофеев, ни пленных, ни перебежчиков. Командиры националистов не без восхищения рапортовали: «Красные защищаются с невиданной отвагой». Огонь массы размещенных в горах и хорошо защищенных республиканских пулеметов никак не удавалось до конца подавить. Валенсийское сражение стали называть «Пулеметной битвой».
В ходе сражения покоритель Севера и Арагона Солчага получил пять резервных дивизий. Ему прислали «Легион Кондора», в борьбе с которым изнемогали республиканские ВВС. Но Солчаге пришлось несколько раз, к неудовольствию каудильо, честно доносить в ставку: «Резервов у меня снова нет. Все силы — в бою. Фронта не прорвал».
Ставка Франко предприняла отвлекающую операцию силами Южной армии. 2 июля войска Кейпо де Льяно (20 000 человек с 50 орудиями, 30 бронеединицами и полусотней самолетов генерала Кинделана) перешли в наступление на Эстремадурском фронте, стремясь срезать его далеко выдававшуюся на запад дугу у рудников Альмадена и Пеньярройи.
Националистам противостояли разбросанные на широком фронте 15-тысячные силы престарелого генерала Эскобара, равноценные одной дивизии. Их техническое оснащение состояло из стрелкового оружия, нескольких бронепоездов и десятка танков «Трубия». Авиации у Эскобара не было совсем — она была прикована к Леванту. Но как и в Астурии и в Валенсии, оборонявшиеся занимали удобные, давно освоенные позиции в горных проходах, обойти которые было невозможно.
Эскобар оказался не хуже Менендеса и лучше многих других генералов-республиканцев — Асенсио Торрадо, Посаса, Рикельме, Сарабии, Улибарри. Его штаб постоянно взаимодействовал с партизанами западной Эстремадуры, а командиры Эскобара неплохо применяли вверенные им скудные броневые силы. Республиканцы гибко вели сдерживающие бои, медленно отходя к востоку.
В годовщину восстания националистов — 18 июля Кейпо де Льяно ввел в бой резервы, но переломить ход сражения не смог. За три недели националисты, понеся ощутимые потери, продвинулись в глубь вражеской территории всего на 20–25 километров. Наступательный порыв Южной армии, как и войск Солчаги, угас. Второй малагской победы у Кейпо не получилось.
Пока Менендес и Эскобар отражали натиск Солчаги и Кейпо, в Каталонию прибывало советское оружие, включая пулеметы, танки, орудия и авиацию (200 советских истребителей и 50 американских многоцелевых самолетов «Грумман»). Поступило также немало продовольствия, купленного в добром десятке стран или присланного благотворительными организациями. Настроение каталонцев заметно улучшилось.
Прибыл и новый главный советник — комбриг К.М. Качанов. Вместе с Рохо они разработали план выручки Валенсии. Предполагалось преодоление не слишком широкой (150–200 метров), но быстротекущей и с крутыми берегами реки Эбро в ее низовьях с выходом в тыл группировки Солчаги.
К 25 июля наступление националистов в Валенсии и Эстремадуре выдохлось, националисты потерпели сразу две местные неудачи. Подобно республиканцам при Ла-Гранхе и Сарагоссе, за небольшие маловажные территориальные приобретения они расплатились солидными потерями. Войска Франко утратили около 30 000 ранеными, убитыми и больными плюс часть вооружения. Республиканцы потеряли вдвое меньше людей и оружия, уступили значительную территорию, но удержали большинство ключевых позиций в горных проходах. До Валенсии националистам оставалось около 50 километров, до Сагунто с его военным заводом — 23 километра.
Республике имело смысл еще несколько недель продолжать оборону, используя время для усиленного накопления и обучения войсковых резервов и дальнейшей покупки всего необходимого за рубежом.
Но военное министерство и генштаб в Барселоне, а также генерал Миаха в Мадриде оставались под гипнозом весенних поражений. Из-за плохой работы разведки они не знали о трудном положении противника. По их мнению, войска Менендеса держались из последних сил, фронт под Валенсией мог рухнуть. По их настоянию военный министр Негрин санкционировал план наступления на Эбро.
К операции была привлечена половина войск, имевшихся в Каталонии — трехкорпусная Армия Эбро, всего 60 000 человек, до 250 орудий и минометов и более половины каталонской бронетехники — 60 танков и около 100 бронемашин. В целях секретности операции участие ВВС в ней не планировалось. В резерве Армии Эбро оставался один корпус — 20 000 человек. Слишком мало было зенитной артиллерии и недостаточно — тяжелой и противотанковой.
Руководство армией было доверено Модесто. 5-м корпусом командовал 30-летний Листер, 15-м — самый молодой корпусной командир войны, 28-летний Мануэль Тагуэнья, артиллерию армии возглавлял беспартийный полковник Хурадо.
Местом удара после обработки данных войсковой и воздушной разведки с санкции генштаба был избран слабо охраняемый неприятелем гористый район излучины Эбро между Мекиненсой и Ампостой, откуда открывались два пути — на юг к Валенсии и на запад — в Арагон. Но для успешной атаки нужно было как минимум захватить узел местных дорог — Гандесу, расположенную в 40 километрах южнее реки.
В техническом отношении переправа через Эбро была хорошо продумана и подготовлена. Заранее были пристреляны многие цели на южном берегу реки, запасены понтоны и материалы для строительства временных мостов, реквизированы рыбацкие лодки, найдены проводники из местных жителей. Войска подтягивались к Эбро по ночам, тайно.
Ввиду большого размаха операции кое-какие сведения о ней все же просочились к разведке националистов и итальянцев. О возможном ударе «красных» в середине июля офицеры разведслужб доложили генералу Ягуэ, однако он счел сведения дезинформацией и не принял ответных мер. Генерал и его штаб рассчитывали на проволочные заграждения и пулеметные гнезда на южном берегу реки, которую к тому же националисты с господствующих высот держали под постоянным наблюдением и обстрелом, прекращая то и другое только в ночные часы…
Глубокой ночью с 24 на 25 июля 1938 года республиканцы после короткой, но продуктивной артиллерийской подготовки приступили к форсированию Эбро. Артиллерия била только по разведанным целям. Мощность и меткость артиллерийского огня получила высокую оценку строгих судей — германских штабных офицеров, служивших Франко, Вильгельма фон Тома и Риттера фон Ксиландера. Прибрежную оборону националистов Модесто, Листер и Хурадо подавили полностью и очень быстро.
Переправу пехоты развернули в темноте — в третьем часу утра и сразу во многих местах 50-километрового фронта, тем не менее она прошла организованно и имела полный успех на пяти из шести намеченных участков. Три республиканских корпуса хлынули через Эбро, захватив врасплох националистическое командование и солдат. Те впоследствии рассказывали: «Противник свалился на нас словно горная лавина». У Модесто было тройное преимущество в живой силе и двойное — в вооружении.