Гражданская война в Испании (1936 – 1939)

Однако Рохо и Посас утратили стратегическое понимание событий и волю к победе. Находясь в шоке, который пришел на смену первоначальному слепому оптимизму, они думали только о спасении Каталонии. Защитникам кряжа Бесейте вскоре было приказано отходить на север, за Эбро. Валенсийское направление тем самым было обнажено. Националисты захватили южную часть Тортосы.
В разгаре боев на Бесейте получил разрешение бушевавший в республиканской столице глубокий политический кризис. Под нажимом республиканских служб безопасности наметившаяся было коалиция примирения распалась. Компанис, Агирре, Асанья отказали Прието в поддержке.
6 апреля попавший в политическую изоляцию Прието в знак протеста против действий Негрина, коммунистов и анархистов вышел в отставку. Его портфель премьер-министр взял себе. Однако Негрин не предал своего прежнего ментора суду и не позволил выдвинуть против него обвинений. Вскоре премьер-министр назначил Прието «специальным послом в Латинской Америке». Это несколько напоминало изгнание. По пути за океан Прието надолго остановился в Париже. Там он опубликовал серию статей «о причинах поражения Испанской Республики».
В составе кабинета последовала рокировка — компартия отозвала Эрнандеса, назначенного генеральным комиссаром армий Центра. Его министерский пост занял герой обороны Астурии, умеренный анархист Сегундо Бланко. В Париж отправили ноту, провозглашавшую «войну до победы».
15 апреля 1938 года наваррские дивизии полковника Алонсо Веги с боями вышли к Средиземному морю у рыбацкого городка Винароса и заняли 50-километровый участок побережья. Сражение приближалось к концу. Радостные солдаты входили в холодные морские волны до пояса, многие кропили себя водой. Армейские священники отслужили благодарственные молебны. Во всей националистической Испании звонили колокола. В Бургосе и Саламанке состоялись банкеты.
«Победоносный меч каудильо рассек надвое Испанию, еще остающуюся в руках красных», — ликующе писала националистическая газета «АБЦ».
В пятинедельном «весеннем сражении в Леванте» националисты одержали крупную победу, ставшую переломным пунктом всей войны. Они окончательно овладели Арагоном, заняли часть Каталонии, вышли на подступы к Барселоне и Валенсии и разрезали республиканскую территорию надвое.
Военный перевес националистов очертился теперь с полной отчетливостью. Количество националистических провинций возросло к маю 1938 года до 35, тогда как количество республиканских сократилось до 15. Остававшийся в руках республиканцев центр Испании был теперь отрезан от своего военно-промышленного каталонского арсенала и от французской границы. Координация действий республиканских армий отныне нарушена.
Республиканцы за пять недель битвы оставили врагу важные территории и потеряли не менее 50 000 ранеными и убитыми, более 35 000 пленными и свыше 60 000 дезертирами, то есть гораздо больше половины войск, имевшихся на Арагонском фронте к 9 марта. Они лишились также большей части участвовавшей в битве военной техники и почти половины автотранспорта. Интербригады получили роковой удар и фактически сошли со сцены. Армии Республики уже никогда не удавалось вооружить так же хорошо, как до «весеннего сражения в Леванте».
Правда, Негрин спешно вылетел в Париж, где добился открытия французско-каталонской границы. Советское вооружение по автострадам и железным дорогам снова стало поступать в Республику, но на его освоение рекрутами требовалось много недель. Часть легкого вооружения (винтовки, пулеметы) затем на подводных лодках и эсминцах переправили в центральную часть Республики.
Премьер-министр провел структурную замену военного руководства: Посаса и Сарабию перевели на менее заметные посты, уволили часть работников военного министерства. Повысили в званиях хорошо проявивших себя в Леванте Модесто, Листера и Кампесино, против чего ранее упорно боролся Прието. Заместителем военного министра Негрин назначил коммуниста Антонио Кордона, произведя его в полковники.
Усваивая фортификационный опыт националистов, республиканцы стали возводить на подступах к Мадриду и Валенсии многополосные укрепленные рубежи.
 
Националисты в «весеннем сражении» потеряли не более 15 000-20 000 человек. Ущерб в технике был заметен, но подбитые орудия и бронеединицы остались на националистической территории и были отремонтированы.
Националисты победили противника не только количественным и качественным превосходством войск, с их стороны прогрессировало военное искусство, их командование не уставало анализировать поражение войск противника. Захват территории считался делом второстепенным. В итоге националисты разгромили хотя и уступавшую им в силах и средствах, но все же большую — 200-тысячную группировку врага и заняли значительную территорию.
Республиканцы же умудрились повторить почти все азбучные ошибки, совершенные в предыдущих сражениях. Постоянное повторение одних и тех же ошибок указывало, во-первых, на органические пороки вооруженных сил Республики и, во-вторых, на уязвимые места в подготовке советского офицерства.
Республика вновь недооценила противника и переоценила собственные возможности. Далее, устремления командования по-прежнему направлялись на удержание населенных пунктов и высот, а не на поражение живой силы противника. Активная оборона оказалась потому республиканцам не по силам, хотя националисты показали очень удачные ее образцы при Хараме, Ла-Гранхе, Брунете, Сарагоссе и Теруэле. Штабы и высшее командование Республики по-прежнему действовали хуже фронтовиков. Им катастрофически не хватало гибкости, и они все время опаздывали.
Конечно, командованию и войскам было чрезвычайно трудно действовать в условиях вражеского господства в воздухе. Однако это означало, что командование и штабные службы не приняли во внимание уроков 6-месячной борьбы на Северном фронте. Численное превосходство неприятельских ВВС республиканцы по-прежнему старались компенсировать отвагой и искусством летчиков и требованием новых партий самолетов.
«Весеннее сражение в Леванте» обнажило недопустимую немощь республиканской противовоздушной обороны. Из-за плохой работы промышленности и близорукости генштаба Республика почти не производила жизненно необходимых ей зенитных орудий, и они насчитывались единицами. Имевшиеся образцы отличались низким качеством, начиная с малого калибра (20-мм) и ничтожной дальнобойности. Вероятно, слабость Республики в данном вопросе была зеркальным отражением неразвитости советской зенитной артиллерии. РККА тоже планировала отражать воздушные атаки силами авиации и только к 1940 году стала получать первые партии современных 37-миллиметровых зениток.
Но республиканцы и Коминтерн имели возможности покупать через подставных лиц зенитные орудия в сопредельных странах с развитой частной военной промышленностью — особенно во Франции и Швейцарии. (Франция, например, к 1938 году уже имела хорошие образцы зениток 75-миллиметрового и даже 90-миллиметрового калибра.) Данные возможности до весны 1938 года почти не использовались.
Ссылки на политику «невмешательства» в данном вопросе ничего не объясняют. Ведь «невмешательство» не помешало Республике приобрести в Европе, Азии и Америке немалое количество разнообразного вооружения — например полевых орудий и гаубиц английского и японского производства, датских пулеметов, немецких и американских винтовок, американских авиамоторов и т. д.
Вполне естественно, что в подобных условиях «весеннее сражение в Леванте» стало триумфом германо-итальянской и националистической авиации. Она действовала на всю глубину фронта и тыла республики, нанося бомбовые и пулеметно-пушечные удары на пространствах от Сарагоссы до Барселоны и от Теруэля до Картахены.
Республиканские же ВВС с весны 1938 года обречены были вести «войну бедняков». Они несли огромные потери от многочисленной вражеской зенитной артиллерии и еще больше, чем в Мадридской или Брунетской операциях, должны были распылять и без того малочисленные силы и ресурсы.