Зачем жил человек? (Повесть, рассказы)

Сдерживая горячившегося, заряженного на сто часов скакуна, Тактик сказал:
— Ну? Как вам нравится эта распрекрасная Планета? Куда они все подевались? Может, устроим маленький кавардак? Как ты считаешь, Советник?
— Кавардак не помешает. А если аборигены спят, то поможет разбудить их к обоюдной радости.
— Заметано, — оживился Тактик и пустил своего скакуна вскачь. — Кавардак устроим! А ты что думаешь, Оружейник?
— Мое дело маленькое, — нехотя ответил Оружейник. — Арбалеты да мечи. Оружие ближнего боя… Если сами нападут, что ж, будем отбиваться.
— Не чувствую задора. — Тактик остановил своего скакуна на краю пропасти. — Выбирай, какую из скал мы для начала превратим в пар.
— Не мое это дело — выбирать. Пусть Советник советует.
— А я тебя спрашиваю, Оружейник!
— О, Пустынный Космос! — вздохнул Оружейник. — Да по мне хоть и вовсе не превращать в пар. Красота-то, красота какая!
Скакуны высекали искры из камней, испуганно прядали ушами-локаторами, косились чувствительными фотоэлементами на край обрыва.
Внизу, под стометровой кручей, бежал ручей, неширокий, в три проскока хорошего скакуна, но бурный, горный. Далее расстилалась холмистая равнина с причудливым нагромождением скал. Ярко-желтое Светило заливало местность потоками лучей, и в нагретом, дрожащем воздухе, казалось, плывут и переливаются невиданные и чудные корабли.
— Значит, не превращать?
— Как скажешь, Тактик. Исполнять ведь Канониру, а не мне.
— Ну и настроение у тебя! Недаром Неприметный возле тебя трется.
— О, Пустынный Космос! — в испуге воскликнул Оружейник. — Да по мне хоть в пар, хоть в плазму. Только ошибается, ошибается Неприметный! Я ведь и Бунтаря в карцер, и Дурашку… Чуть ли не каждый день! Вспомни, Тактик, всю мою верную службу!
— Так-то лучше! Так что, Советник?
— Превращать.
— Эй, на «Толстяке»! — крикнул Тактик, нажав кнопку на мундире. — Вдарь-ка, Канонир, чтоб нам хорошенько видно было!
И через мгновение чугунное ядро просвистело над их головами и взорвалось километрах в полутора. Яркая вспышка ослепила Оружейника. Он закрыл ладонями глаза и долго не открывал их, хотя гул от взрыва, петляя между скал, уже затих.
— Что за чертовщина?! — испуганно сказал Тактик.
Оружейник открыл глаза и увидел, что долина не изменилась. Ничто не превратилось ни в пар, ни в плазму. Все так же плыли в солнечном расплаве странные корабли-скалы, светило Солнце, тихо журчал ручей. Мир оставался прежним. Оружейник проглотил комок в горле и испуганно огляделся. Чем черт не шутит! Этот Неприметный может оказаться за спиной, когда его и не ждешь. И как только у него получается?
— Канонир, усиленным! — крикнул Тактик. — Кавардак так кавардак!
Чугунное ядро в пять раз больше диаметром просвистело над головами. И снова яркая вспышка, и снова нетронутые скалы, целые, невредимые, сказочные.
— Да что же это?! Бунт! — Тактик повернул своего скакуна к крейсеру. — Из всех калибров! Чтоб только мокрое место!
«Толстяк» ощетинился жерлами бомбард и исчез в клубах дыма. Троица уже доскакала до вздрагивающего пандуса. Оружейник оглянулся. Мир только расцвел новыми красками. И нипочем ему были чугунные ядра.
— Да что же это?! — растерянно спросил Тактик. — Нападение! Враги! Уничтожить! Врезать!
— Стволы греются! — кричал Канонир. — Передохнуть бы…
— Ну, Планета! Смотри у меня! Ты еще попляшешь! Посмотрим, кто кого…
И пропустив вперед Оружейника и Советника, Тактик крепко закрутил запоры выходного люка.
4
Необъяснимое поведение Планеты встревожило Тактика. Если она не хочет превращаться в пар, то в свою очередь наверняка захочет проделать то же самое с «Толстяком». Необходимо было принять меры предосторожности. Все датчики крейсера чутко уставились на Планету. На ночь было необходимо организовать и внешнюю охрану.
В сумерках на каменное плато сошли пять скакунов с пятью членами экипажа на своих пластмассовых спинах. Возглавлял ночной патруль сам Тактик.
— Оружейник и Лекарь, — сказал он, — будут охранять южную часть плато. А Советник и Звездочет — северную. Я поддерживаю связь с обеими группами и крейсером.
Застучали копыта скакунов, высекая из камней искры. Тактик для начала сопровождал южную группу. Светило скатилось за горизонт, но каменные нагромождения, отсвечивающие как драгоценные камни, были еще видны отчетливо.
— А красиво все-таки, — сказал Оружейник.
— И отсюда мы должны ждать нападения? — спросил Лекарь.
— Планета — враг! — сказал Тактик. — И неизвестно, что она может выкинуть.
— А планетяночки, должно быть, шикарные женщины, — вздохнул Лекарь.
— Так что будем делать, Тактик? — спросил Оружейник.
— Делать? А делать будем вот что. Вы остаетесь здесь. Особенно не шумите. Скоро станет совсем темно, так что надейтесь больше на уши, а не на глаза. Если заметите что странное, сигнальте.
— Если нападут, не успеешь и до крейсера доскакать, — сказал Лекарь.
— Нападут? — переспросил Оружейник. — Да кто тут на тебя нападет?
— А планетяне… — сказал Тактик.
— Кто их видел?
— Оружейник! Ты, кажется, уверен, что Неприметного нет рядом. Что за упадочническое настроение! А ну-ка, приободрись!
— Есть, Тактик! — и Оружейник выпрямился в седле, расправил плечи.
— Вот так-то лучше. В случае чего… первый выстрел в воздух, второй — по ногам, третий — сами понимаете…
— Да у них, может, и ног-то нет, — заметил Оружейник.
— Нет, значит, нет. Тем хуже для них!
Тактик развернул скакуна и начал удаляться, растаяв в уже опустившейся на плато темноте.
— Как ты думаешь, Оружейник, нападут они на нас? Мы, вроде бы, им еще ничего плохого не сделали.
— Вроде бы, нет…
— А тело-то неизвестное обстреляли! И скалы в пар хотели превратить. Не просто ведь так мы сюда приперлись?
— Ничего не могу сказать, — ответил Оружейник. — Это компетенция Стратега и Тактика… Ну что, для начала двинем налево или направо?
— Давай налево, — предложил Лекарь.
Впереди ехал Оружейник. Лекарь за ним. У Лекаря арбалет нелепо болтался и бил по спине, колчан с лучами свисал чуть ли не до земли. В случае необходимости до него и не дотянешься сразу. Было видно, что не привык Лекарь к оружию. Среди бинтов да скальпелей, вот где он чувствовал себя свободно и легко. У Оружейника арбалет словно прирос к мундиру, ни разу не шевельнулся отдельно, только вместе с телом, в такт осторожным шагам скакуна. Так доехали они до восточного склона, постояли немного, прислушались. Тишина, никаких посторонних звуков.
— Назад поехали? — спросил Оружейник.
— Ага. Давай.
И хотя места здесь было сколько угодно, они развернулись, как на узкой тропе, и снова поехали спина в спину, только теперь впереди был Лекарь.
Вдруг с запада послышался какой-то шум.
— А ну-ка, пригнись! — тихо приказал Оружейник. — Кажется, начинается… — И молниеносно сорвал арбалет с плеча, снял луч с предохранителя. Лекарь никак не мог сдернуть свой. Запутался, зацепился у него за что-то арбалет. — Фу ты! — вдруг с облегчением сказал Оружейник. — Это же Тактик. Он объехал плато, потому и с другой стороны.
— Эй! — донеслось из темноты. — Патруль!
— Здесь мы, — отозвался Оружейник.
Тактик подъехал ближе. Арбалет у него лежал поперек луки седла.
— Доложите обстановку! — коротко приказал он.
— Все спокойно, — отозвался Оружейник.
— Все, говоришь? Не замечено никаких признаков нападения?
— Не замечено, Тактик.
— Не нравится мне это. Притаились враги!
— Да откуда ты взял, что здесь есть эти самые враги? — удивился Оружейник.
— Разговорчики! — повысил голос Тактик. — О субъективных впечатлениях не спрашиваю.
Оружейнику вдруг стало ясно, что Тактику позарез нужно это нападение. Нападение! Враг! Все понятно. И Тактик будет точно знать, что ему делать. Уничтожить врага! Победить! Зачеркнуть в памяти тот неприятный случай днем, когда бомбарды «Толстяка» не смогли превратить в пар эту Планету, Победителей не судят. У победителей даже не спрашивают, правы ли они.