Четыре партии в шатрандж (СИ)

— Что? — Эсфи нащупала руку Мэриэн и ухватилась за неё.
— Этот лес не виден никому, кроме тех, у кого есть дар, — припечатала Тарджинья, и Эсфи глубоко вздохнула. А был ли у неё ещё дар? Сумеет ли она войти в волшебный лес… и если нет, будет ли это значить, что дар исчез… навсегда?
— Сойдите-ка с моей ноги, Ваше Высочество, — голос Мэриэн прозвучал на удивление терпеливо. — Тарджинья, ты присмотришь за Абеллой, пока мы соберёмся?
Собирать было почти нечего: пара невзрачных платьев для Эсфи, что-то ещё из одежды, а также мешок с сухарями и бутыль с водой. Воду Тарджинья сотворила своими руками, торжественно заявив, что благословила её, а благословение джинна — это вам не шутки!
— Присмотрю, — серьёзно отозвалась Тарджинья. — Всякий охотник за вашей лошадью получит столбом воды по физиономии… хоть помоется раз в жизни, кстати говоря!
Мэриэн потащила Эсфи в дом и усадила на стул, а сама принялась хлопотать, собирая вещи в мешок, который затем вынесла и приторочила к седлу Абеллы. Седло для лошади Мэриэн купила, когда ходила на рынок во второй раз, и от неё же Эсфи знала, что Тарджинья собственноручно почистила и приготовила Абеллу к путешествию.
— С Ирзой… и лекарем… попрощаться бы, — Эсфи стало так грустно, словно она покидала родной дом. Мэриэн откликнулась:
— Конечно.
Ирза помахал рукой на прощание, а Миэрко просто кивнул и взял двадцать медных церов, которыми Мэриэн расплатилась за две лишние ночи, проведённые под его крышей. Держа Эсфи за руку, Мэриэн вывела её из дома на крыльцо.
Тарджинья ждала их.
— Ну, прощайте, что ли, — грубовато проговорила она, и эта грубость показалась Эсфи такой фальшивой, что она сразу поняла: Тарджинье тоже прощаться невесело.
— Возьми-ка пару золотых. Для Ирзы, — добавила Мэриэн, чтобы Тарджинья наверняка взяла.
После этого Мэриэн подняла Эсфи на руки и посадила в седло. Оказавшись на высоте, Эсфи замерла, боясь, что Абелла, чего доброго, сбросит её. Но лошадь стояла спокойно. Эсфи вообще ничего от неё не слышала, кроме тихого дружественного ржанья, и вдруг подумала, что надо было взять на кухне кусочек хлеба и сунуть Абелле, как лакомство.
Когда Мэриэн взобралась в седло, Эсфи обхватила её сзади обеими руками и прижалась к её спине.
— Может, увидимся, — голос Мэриэн стал мягким и печальным.
— Ага, увидимся… Да езжайте вы уже! — крикнула Тарджинья, следом раздался топот, и хлопнула дверь. Эсфи сморгнула слёзы.
— Удачи нам, — с этими словами Мэриэн тронула лошадь.
Не прошло и полудня после того, как они выехали из Фаарне и направились на север, а у Эсфи уже слезились глаза. Она старалась разглядеть волшебный лес хотя бы в виде зелёных и коричневых пятен. Может, как он замаячит вдали, у неё откроется дар? Чего только Эсфи не придумывала — ей хотелось, чтобы всё случилось, как в сказке. Лишь бы не грустить.
Пока они ехали, сгустились сумерки. Эсфи беспокоилась, что лес не найдётся, боялась, что наутро у неё всё заболит от езды на лошади, и беспрестанно жаловалась. Давно она так скверно себя не вела, но честно говоря, ей даже не было стыдно. Мэриэн терпеливо её выслушала и предложила остановиться в обычном, не волшебном лесу на ночлег. Эсфи охотно согласилась.
— Да найдём мы твоего будущего учителя, — успокаивающе говорила Мэриэн, расстилая на земле старый плащ, чтобы Эсфи не спала на земле и травинки не щекотали ей нос.
— Жаль, Тарджинья не поехала с нами, — пробормотала Эсфи.
Мэриэн помолчала, прежде чем ответить:
— Она не смогла бы. Как она оставит Ирзу? Ему без Тарджиньи останется только подаяние просить!
Вспомнились городские нищие, которые тянули безобразные руки, пытаясь уцепиться за одежду, и заунывными голосами просили милостыню. Эсфи передёрнуло, и она обхватила себя руками.
— Давай спать, — сказала Мэриэн. — Нам завтра ещё твой лес искать.
— Он такой же мой, как и твой, — обиделась Эсфи и легла спать, не распуская косу, чтобы утром Мэриэн опять не пришлось её заплетать.
Мэриэн устроилась рядом. Абелла на всякий случай была привязана к дереву — а то захочет травы поесть, потом и вовсе заблудится, и её съедят волки.
Эсфи так устала, что заснула сразу. Ей снилось, что она брела по лесу, обламывая сучья и натыкаясь на коряги. А впереди извивалась зелёная, узкая тропинка, только никак не удавалось на неё ступить. Эсфи, наконец, отчаялась и прыгнула, но чуть-чуть не достала. Под ней разверзлась земля, и Эсфи с криком полетела в пропасть…
Она проснулась и села. Мэриэн ровно дышала во сне, Абелла, судя по звукам, жевала травку. Эсфи почудился далёкий свет между деревьями, в сплошной темноте; она протёрла свои несчастные глаза, но свет не исчезал и манил её. Тогда Эсфи встала и пошла, вытянув руки вперёд.
Всего лишь десяток шагов, и ей показалось, что она прямо из ночи попала в день. Эсфи огляделась, слыша шум водопада, которого тут быть не могло, и мелодичное птичье чириканье. Эсфи ущипнула себя за руку, но ничего не изменилось. Где-то внутри начали пробиваться ростки радости: неужели тот самый волшебный лес?
Впереди на поляне белело что-то большое и длинное. Эсфи добралась до него, и пальцы её заскользили по гладкой поверхности. Металл? Древесина? Нет. Особый волшебный материал? Наверное!
— Эсфи! — неожиданно раздался сзади зов Мэриэн. — Эсферета! Ты где? Откликнись!
Эсфи было не до неё. Радость увяла, едва начав расцветать, и на смену ей явился страх. Он медленно, но верно заполонял душу Эсфи, заставляя её коленки дрожать.
Это гроб.
Это был гроб, и в нём, наверное, кто-то лежал!
— Эсфи! — Крик прозвучал совсем близко, так что она вздрогнула. Посмотрела вокруг, отчаянно щурясь, и сделала шаг налево. Эсфи показалось, что она разрушила невидимый барьер — перед тем, как изо всех сил рванула Мэриэн за руку… и «выдернула» к себе.
Обе повалились на землю и замерли, глядя друг на друга. Эсфи не могла различить выражение лица Мэриэн, но чувствовала её изумление и растерянность — они были почти физически осязаемы.
Удивительное место.
— Вот и попали, куда надо, — буркнула Мэриэн и встала на ноги. Эсфи осталась сидеть на земле, уткнувшись лицом в колени. Она слышала, как подруга со скрипом подняла крышку гроба. Сердце Эсфи как будто сжали ледяными пальцами, когда послышался вздох Мэриэн.
— Там… человек?
— Да. Он…
— Не говори! — Эсфи зажала уши. — Не хочу знать! Не хочу! Мы только на это надеялись! Неправда! Он не должен был умереть! Он должен был меня научить! Научить!
Эсфи разрыдалась, и Мэриэн, с грохотом опустив крышку гроба на место, мигом очутилась рядом с ней, обняла и стала укачивать, как маленькую. Эсфи успокаивалась, только хлюпала носом, а Мэриэн вытирала ей щёки.
— Как же теперь? — лепетала Эсфи, снова обретя дар речи. — Что мне делать? Что нам… делать?
— Вернёмся в Фаарне, — и Мэриэн прибавила, чтобы утешить: — К Тарджинье.
Эсфи пошарила по своему платью — первому в её жизни, у которого был карман, — и вытащила оттуда носовой платок. Высвободилась из объятий Мэриэн, хоть и с сожалением.
— Глупо получилось, — после паузы сказала Мэриэн. — Мы даже железных башмаков износить не успели…
— И каменных хлебов изгрызть, как в сказке, — подхватила Эсфи, вытирая платком нос. И они обе невесело расхохотались.
…Абелла ждала хозяек, всё так же уничтожая росшую у дерева траву. Из волшебного леса удалось выбраться без приключений, но время там шло гораздо быстрее – потому что здесь уже светало.
— Будем досыпать? — усмехнулась Мэриэн, но Эсфи помотала головой:
— Нет. Едем обратно! К Тарджинье!
Она заранее представляла, как та обрадуется.
  
Часть 2. Главы XI - XII
 
XI
Всю дорогу обратно Эсфи молчала, только с хрустом грызла сухари и запивала их водой. Мэриэн предложила сразу размочить пару сухарей в воде, но Эсфи отказалась. Вид у неё был такой грустный, что у Мэриэн сердце щемило от жалости.