Десятое Пространство. Перевертыш

– В твоих словах море недоверия, сарказма и больной натужности. Просто отправляйся в свое учебное заведение и не думай ни о чем.
Я прикончил свой скудный завтрак, состоящий из брокколи и манной каши, и отправился в учебку, попутно пожелав Гретель удачной «дороги» туда, куда бы она ни отправилась. Или куда бы ее ни забрали.
«Однажды гений Трисмегиста спустился с небес на землю, чтобы произвести в обиталище людском качественное превращение. Сея по сторонам света семена нового разума, он принял человеческий вид, дабы не испугать никого и никого не покалечить нечаянно. Самовоспитание и самопознание детей божественных, с тех пор как было посажено семя разумности, возросло семикратно. Сумрачность дней окончила свой мрачный поход и в свет вошла истовая благодать».
***
Курья нога Бертрау Асмерц. В средних годах плыл по узким улочкам мудрейший, вечер у него задался негаданно славным: пришла в его психическое ателье одна дама средних лет и попросила снадобья от бессонных ночей, которые истощали ее эмоциональные запасы. А наш Бертрау как раз искал небольшой заработок, чтобы заплатить за свою «лавочку» колдунам из Стеклянного поселка. Метафизика метафизикой, а кушать что-то надо и жить где-то нужно!
Женщина пришла не с простым случаем, как на первый взгляд оценил Асмерц, а с целым сундучком проблемных зон. Ее психическое здоровье выглядело словно пробитая в десятке мест металлическая пластина.
Действовать нужно было решительно, иначе время и пространство просто съедят даму и его вознаграждение. Кудесник вел беседы, выявляя в чем суть проблемы, давал различное питие, разжижавшее язык, вводил в гипноз, но что-то было не так. Не удавалось в полной мере ухватиться за «паразита». Сон пропал совсем.
И когда женщина ушла с очередного психо-визита, и Бертрау, оставшись один, принялся расхаживать около камина с зеленым пламенем, ему в голову пришла внезапная догадка: курьи лапки, костяная мука, перетертая с полынью. И пошел Асмерц на ночь глядя рвать полыни зелень, да добывать живую курицу. Первое со вторым легко удалось кудеснику, и уже утром следующего дня в медном котелке вываривалась довольно вонючая жижа, из которой выглядывали косточки и жухлая трава.
Когда жидкость испарилась, зеленый огонь в камине потух. Утреннее солнце расцвечивало различные полочки со стеклянными склянками и металлическими фигурками, от чего по стенам ателье сновали солнечные зайчики. Асмерц был доволен проведенной работой, и он уже представлял перед собой счастливое лицо дамы и чувствовал в ладонях увесистый кошель с золотыми монетами.
– Вот она соль потустороннего сна! Я вотру этот состав в височные впадины несчастной женщины, и та будет исцелена. В эту ночь она заснет крепким сном впервые за долгое время! – Кудесник наклонился к котелку, на дне которого покоилась темная выварь и стал наговаривать в него:
– Спасибо курьему присутствию, спасибо звездной полыни. Благодарю небеса и мозговые волны, чья славь снизошла на меня и с помощью чего трудный вопрос был разрешен.
С тех пор психическое ателье Бертрау Асмерца стало набирать популярность у местных жителей, а за ними потянулись гости из других городов и селений. Люди получали помощь, излечивались от, казалось бы, неискоренимых проказ любого пошиба, а кудесник получал щедрое вознаграждение, с которым мог продолжать свои научные изыскания и алхимические опыты.
Весточки с будущего прекратили приходить на какое-то время, и мужчина наконец смог вздохнуть с облегчением. Желанная тишина была ему необходима. Предстояло сделать еще многое, и самое главное оставалось на десерт.
«Мировое Великолепие» медленно воспаряло из-под земляного сора, оно было кротко и его энергии пока еще только означивали свое присутствие, как бы пробуя на вкус новое время и место будущего действа. Асмерц глядел на это с глубокой любовью в сердце. Его грела мысль о том, что эта красота спасет их всех от мрака, уже потрясающего далекие миры будущих цивилизаций.
Пока кудеснический колпак придавался думам, работники с стороны улицы приколачивали нечто к стене. Время от времени молоты отскакивали от каменной кладки и получался тяжелый, тупой звук. Эта грубая и короткая мелодия выводила воздух вокруг местности из рассветного оцепенения, разгоняя последние остатки сна. Первые прохожие с интересом останавливались у двери асмерцевой карпельни, чтобы рассмотреть приковывавшую взгляд диковинку собственными глазами.
Над входом в ателье висела свеже выкрашенная вывеска из дерева, на которой была изображена курица с веткой полыни в клюве. А в правом верхнем углу бронзовым блеском блистала шестигранная звезда.
 
Глава третья
Вышел на улицу и обнаружил, что мой Дом теперь находится в совершенно ином месте. Тут раньше не было таких высоких деревьев и окружение совершенно другое! Я в изумлении смотрел на раскинувшийся передо мной ландшафт. В серых небесах виляли жемчужные облачка, которые от момента к моменту складывались в причудливые фигуры.
Не знаю, сколько времени мне понадобилось, чтобы прийти в себя, но я успел пронаблюдать возвышение и падение целого скопища величественных облачных ваяний. Ничего особенного они мне не сказали. Я снова оглянулся и обнаружил, что в пейзаже ничего не изменилось, все оставалось таким же незнакомым. Верить ли глазам или положиться на мнение окружающих? А никого рядом и нет. Сообщусь-ка я с Орешеком, узнаю, как у него дела, быть может, произошел всеобщий сдвиг по фазе?
Последовали длинные пищалки и сброс. Я еще пару раз попытался связаться, но ничего не добился. Так уж и быть, поищу прохожих, спрошу, что это за место. Я всегда знал, что ничего не может возникать и исчезать спонтанно!
Шел минут пятнадцать в сторону искрящегося нагромождения, которое оказалось большой стройкой, и прибыл в его сиятельство Конгломерат Стекла. Новый торговский Дом сиял золотистыми хромированными панелями, ослепляя глаза яркими бликами солнечного света. По какой-то неведомой причине по направлению вперед и назад существовала только одна единственная дорога с одним единственным тротуаром. За все время ходьбы я не встретил ни одного человека, хотя это странно, ведь утром здесь всегда довольно оживленно!
В моей голове внезапно раздался незнакомый голос:
– Ты должен набраться смелости, друг мой, все твое настоящее неведение происходит от страха.
При этом я не испугался, как наверно должен был в подобной ситуации. Голос этот удивительно похож на сюрреальную смесь уютного девичьего и спокойного мужского тембра из какой-нибудь сказки XX-го столетия, мерно раскачивающий детское сознание в умиротворяющих водах родительской заботы.
– Можешь отдать бразды разумного восприятия мне, и я приведу тебя туда, куда следует.
Мое сознание начало уплывать в незнакомые дали мерцающих огней, где нежным светом они будут (от чего-то мне это было понятно, и я был в том истово уверен) научать мое существо премудростям спокойного бдения.
– Все равно, грубой силой да битьем по воде ты ничего толкового не добьешься, поэтому просто отпусти все, что тебя держало прежде. Доверься внутреннему зову. Все хорошо, мы рядом!