Состязание в непристойностях

– Если ты, моя дорогая, сейчас не занята – это пиз…цовый шанс подрубить немного капусты, – сказал бывший тренер.
Его можно было назвать «восторженным циником», так как он постоянно находился в возбужденном эмоциональном состоянии и постоянно использовал мат. Даже вне репетиций Мухамедшин говорил пронзительным фальцетом, удивительным образом вставляя скабрезные слова в самые нежнейшие речевые обороты.
Естественно, Вероника сразу согласилась на столь заманчивое предложение, и даже сходила в церковь и поставила там свечку. А когда в партнеры по танцевальному конкурсу ей отвели Петра Калачникова – известного всей стране телеведущего и к тому же холостяка, – она дала себе слово, что использует этот шанс на сто процентов, даже если ей придется вывернуться наизнанку. Последнее ее намерение относилось в том числе и к сексу. Максимум, чего хотела добиться Вероника, – это женить Калачникова на себе, хотя она, конечно, понимала, что окрутить сорокалетнего холостяка, избалованного женским вниманием, не так-то просто. Ну а ее задачу-минимум можно было сформулировать так: заиметь устойчивые связи на телевидении, стать здесь своей и на этой основе сделать карьеру в шоу-бизнесе.
Надежды Вероники были не такими уж беспочвенными, и прежде всего потому, что выглядела она очень привлекательно. У нее было стройное, гибкое, мускулистое тело, смоляные волосы, которые она собирала в небольшой пучок на затылке, и черные, блестящие глаза – жгучая испанка, да и только. Правда, ее рот и зубы были несколько великоваты, но когда в облегающем платье с глубокими разрезами по бокам она выходила на сцену или когда она надевала свои любимые мини-юбки, то редкий мужчина мог остаться равнодушным.
То, что Калачников держался на солидной дистанции, не отвечал на откровенные заигрывания, вначале очень смущало Веронику. Она даже подумала, что ее партнер, как и многие представители шоу-бизнеса, является сторонником нетрадиционной сексуальной ориентации. Но потом она поняла, что причина в чем-то другом: ведь когда на репетиции у них все получалась и Калачников пребывал в хорошем расположении духа, он мог поцеловать ее или даже незаметно для других схватить за ягодицу – вряд ли это было бы приятно гею. Поэтому Вероника не унывала, по своему опыту она знала, что нет лучше способа соблазнить мужчину, чем заполучить его в партнеры при разучивании и исполнении танцев. Сам этот процесс предполагал почти интимную близость, со множеством прикосновений телами, с возбуждающими поглаживаниями, с крепкими объятиями. К тому же Вероника, как любая другая женщина, прекрасно знала все свои достоинства и умело выставляла их напоказ.
Вот и в понедельник, когда Калачников приехал в телецентр на очередную репетицию, его партнерша начала занятие с весьма откровенной гимнастической разминки. В отсутствие балетного станка, она поочередно забрасывала ноги на спинку стула, и черное шелковистое трико рельефно обтягивало не только ее фигурные ляжки и ягодицы, но и крупные половые губы – трусы под трико она специально не надевала. При этом Вероника томно, призывно улыбалась Петру.
После того как на прошлой неделе Калачников и Вероника исполнили на конкурсе быстрое танго, тренер предложил им разучить для следующего выступления что-нибудь контрастное с предыдущим танцем.
– А что, милые мои, если нам взяться за пасодобль?! Многие его не любят, но танец, я вам скажу, оху…ный, в нем есть изюминка! – в обычной своей матерщинно-романтической манере воскликнул Аркадий Мухамедшин, и от избытка нахлынувших эмоций он даже изобразил пару характерных па, отсчитывая себе такт щелчками пальцев.
Танцевальное искусство он не просто хорошо знал, но и боготворил, легко переходя из мира обыденных, приземленных чувств в волшебное царство Терпсихоры. Впрочем, многими другими сокровищами человеческой культуры тренер не был обременен, а последнюю книжку Аркадий читал еще в школе.
В конце концов, на пасодобле они и остановились. Почти всю репетицию Петр и Вероника разучивали отдельные движения этого танца, основные связки, переходы, и если для Вероники это было повторением давно известных ей вещей, то Калачникову пришлось серьезно попотеть. Только в конце занятия у него стало получаться что-то похожее на пасодобль, и они даже в черновую прошли под музыку весь танец.
 
– Ты просто загубил свой талант танцора! – томно сказала Вероника Петру, когда они выходили из студии, и предложила вместе пообедать, но у Калачникова в этот день были еще дела, и, чмокнув партнершу в щечку, он убежал.
В этот раз Калачников не лгал ей. Ровно в четыре часа на другом этаже бескрайнего телецентра начиналась запись еще одного телешоу, называвшегося «В субботу вечером», в котором должен был поучаствовать и Петр. Впрочем, поучаствовать – это, пожалуй, слишком громко сказано.
Субботняя программа была чистой воды развлекаловкой, и состояла она из самых разнообразных концертных номеров, связанных между собой плоскими шутками ведущих. Артисты различных жанров выступали на небольшой, ярко украшенной сцене, а перед ней полукругом были расставлены столики, за которыми сидели зрители, – получалось что-то вроде кабаре. Понятно, что как сами концертные номера, так и зрителей, их реакцию на выступления артистов нередко снимали отдельно друг от друга, иногда даже в разные дни, а потом монтировали все эти куски во что-то удобоваримое.
За первым от сцены рядом столиков рассаживали, как правило, людей известных, а дальше – всех, кого придется. Естественно, что знаменитости и попадали в кадр чаще всего. Реклама не бог весть какая, но Калачников считал, что сейчас, когда решается его судьба, когда вот-вот утвердят ведущего «Волшебного колеса», будет совсем не лишним засветиться в популярной передаче. Вот почему неделю назад он не поленился и зашел в телецентре к режиссеру программы «В субботу вечером» – своему старому знакомому – и напросился на участие в ней.
В студии, где записывалось субботнее шоу, Калачников встретил несколько известных личностей из мира шоу-бизнеса – они также должны были изображать «зрителей». И почти перед каждым из этих людей Петр посчитал нужным оправдаться, что сюда он попал почти случайно, его, мол, попросили «поторговать рылом». Впрочем, его собеседники тоже смущались и тоже подозрительно оправдывались.
Но едва съемки программы «В субботу вечером» начались, Калачников стал вести себя очень активно и не был похож на человека, которого почти насильно затащили в студию. Особенно Петр усердствовал, когда одна из телекамер направлялась в его сторону: он громко подпевал выступавшим на сцене артистам, в такт музыке двигал плечами, руками, головой, хлопал в ладоши. Это был лучший способ попасть в окончательный вариант шоу, ведь монтажеры всегда выбирают картинку поживее, и чем энергичнее будет он, тем продолжительнее окажутся вставки с его жизнерадостным лицом.
В общем, все прошло как обычно и закончилось не очень поздно. Разве что немного достала Калачникова сидевшая поблизости девица. Очевидно, она впервые попала в телецентр, и ее просто распирало от впечатлений, от соседства со множеством знаменитостей. Увидев Петра, она даже взвизгнула и немедленно попросила у него автограф, а когда в съемках из-за перегоревшей в одном из осветительных приборов лампы наступил небольшой перерыв, девица буквально прилипла к Калачникову и стала сбивчиво рассказывать, как она его обожает.
Петру хорошо был известен этот тип почитательниц. Они не только звонили ему по телефону, но и нередко ловили его у телецентра, у дома. Их вполне можно было сравнить с кусочком наэлектризованного полиэтилена, от которого просто невозможно избавиться: стряхиваешь его с одного рукава, а он перескакивает на другой, бросаешь его в урну, а он оказывается на брюках. Впрочем, девчонка была весьма миленькой – с веснушками на остреньком носике, с коротко подстриженными светло-русыми волосами и большими зелеными глазами. В постели она скорее всего еще не очень умелая, но это-то и завело вдруг Калачникова – старого, усталого развратника.