Личный трофей опального генерала-2 (СИ)
— Почему, Сережа? — изумилась Санька. — Ты же обещал девочке.
— Ну какой с нее толк, Сань? — пробурчал Кирсанов. — Там ни мозгов, ни совести. Просто поговорить захотелось…
— И тем не менее, — перебила Александра и попросила: — Отдайте, пожалуйста, мне визитку. Ты меня назначил руководителем фонда. А я не собираюсь разбрасываться даже рублем.
— Она и столько не сдаст, — фыркнул Асисяй, отдавая визитку жене генерала. — Пустой человек, Александра Андреевна!
— Может, вы и правы, — пробурчала Александра. — Но мое дело дать реквизиты… Юле Фоминой, — глянула она на имя и фамилию, напечатанные на тонком картоне.
«Странная дешевая визитка, — мысленно отметила Санька, припоминая, какие в банке заказывались произведения искусства. Толстенькие, лощеные, переливающиеся… — Кстати, — вздохнула она, вспомнив банк, а затем и родной город. — С этой беременностью все забываю. Нужно же позвонить тете Лошади. Пусть с антресолей достанет Дашкины коробки и передаст их мне».
— Сережа, — попросила она мужа. — А Миша Павлов когда в Москву собирается? Он может у меня на квартире Дашины документы забрать? Я их хочу следователю предоставить. Если выяснится, что Даша пыталась обличить Поморова, то его привлекут к ответственности.
— Конечно, — кивнул Кирсанов. — Предупреди соседку, что Мишка заедет. Я его попрошу. А упырь должен получить по максимуму. Если окажется, что это именно те тетрадки, что я у Дарьи видел, тоже дам показания. Ну и ученая братия должна подтянуться.
— Разве что на турнике. Пару раз, — процедила Александра. — Этим людям главное, чтобы их никто не трогал. Моя хата с краю. Ну и с Поморовым ссориться не хотелось.
— А его знатно так колотило, раз твои посты о плагиате воспринимал на свой счет, — усмехнулся Кирсанов. — Я даже сначала и не понял, чем ты ему угрожала. Как собиралась разоблачить?
— А я и в душе не ведала, — всплеснула руками Санька. — Писала о Зойке-Зайке, а он думал, что ему угрожаю, — поморщилась она и торопливо заметила: — Давай в веганский магазин заедем. Вечером Алена приедет. А сейчас пост, она мясное есть не станет. Хочу ее угостить.
— Да-а, — задумчиво протянул Кирсанов. — Видишь, а помогло ее провидение. Я как дурак несколько месяцев с собой пакет для экстремалов таскал. А вот понадобился. — Он тяжело вздохнул и добавил лениво: — Приедет матушка Пелагея и начнет в свою дудку дудеть. Когда обвенчаетесь? Когда обвенчаетесь? — передразнил он старшую сестру.
— Папа! — радостно воскликнул Лешик, до этих пор не обращавший внимания на разговоры взрослых. — У тети Алены дудка есть? А она мне ее даст поиграть?
— Кирсанов, — фыркнула Санька, и пока Сергей Юрьевич, потея и заикаясь, объяснял сыну, что это такое выражение, она уставилась в окно. На Москве-реке уже полным ходом шла навигация. Маленькие белые суда скользили по водной глади. Солнышко расцвечивало золотым светом молодые зеленые листочки, а по синему небу плыли белые облачка.
«Все закончилось, — печально улыбаясь, подумала Александра. — Волнения и невзгоды позади. Жаль, родители и Дарья не дожили до разоблачения Поморова. — Ну подожди, сволочь, — поклялась она про себя. — Я тебя выведу на чистую воду. Добьюсь, чтобы тебя лишили всех званий и наград. Чтобы все твои работы признали плагиатом! И мир наконец узнал, кто на самом деле сделал то или иное открытие. Не одного же отца обворовал Генрих Иванович, — про себя вздохнула Александра. — Все имена в студию!»
— А может сами на юга рванем? — предложил Кирсанов, помогая жене выбраться из машины около дома. — Погуляем с недельку, Санечка, и обратно вернемся. Может ты еще что-нибудь надумаешь взять?
— Сережа, — восторженно прошептала она, прижимаясь к мужу и неловко чмокая его щеку. — Отличная идея. Тогда ты на чердак слазаешь, достанешь вещички для малыша.
Проводив взглядом отъезжающую машину генерала Кирсанова, Юля Фомина долго сидела на лавке в сквере. Затем тихонько побрела прочь, чувствуя себя больной и выжатой как лимон.
«Димка, — мысленно проскулила она. — Как же так? — силясь не расплакаться, обернулась и обвела взглядом серое здание с одинаковыми квадратными окнами. Где-то там в капельницах и датчиках, лежал Дима Блинников. Красивый и умный мужик. За таких держатся двумя руками, — хмыкнула она про себя. — За таких выходят замуж и радуются, что сорвали джекпот. Красивый, порядочный, принципиальный. Никакого гнилья в душе. А ты сама все испортила, Юля, — мысленно попеняла себе Фомина. — Что же теперь делать?»
Выход оставался один, и именно о нем и подумала Юлька, как только услышала сумму, необходимую для лечения.
«Другой возможности у меня нет, Дима. Если б знать, что я тебе нужна… Так ведь нет. Гнал как поганую собаку», — мысленно усмехнулась она и даже пожалела, что курить бросила. Юля деловито поспешила по улице и знакомыми переулками вышла к большому новому дому, закрытому по периметру высоким забором. Мельком взглянула на окна на самом верхнем этаже, заметила чуть приоткрытую створку и быстро набрала номер матери.
— Мама, вы в Москве? — хрипло спросила не поздоровавшись.
— Да, Юля, — начала было мать и поинтересовалась взволнованно: — У тебя что-то случилось? Где ты?
— Я около вашего дома, — просипела Юля. — Можно поднимусь?
— Конечно, — удивилась мать. — Ты в порядке?
— Не очень, — честно призналась Юля, в глубине души понимая, что врать и притворяться надоело.
«Хватит ныть, что тебя никто не любит, — подумала она. — Ты же предпочла жить самостоятельно и прекрасно знаешь, что облажалась по полной».
— Юль, ты что молчишь? — испугалась мама. — Ты где? За тобой спуститься?
— Я сейчас поднимусь, — устало вздохнула Юля, готовясь к серьезному разговору.
«Самое главное, чтобы Валерий Петрович согласился дать денег. Это, конечно, не на путевку в Турцию, как Настеньке, — мысленно вздохнула она, нажимая кнопку домофона. — Тебя он отправлял в Италию или в Доминикану, — напомнила она себе и внутренне поморщилась. — Ради тебя, Дима, — вздохнула Юлька, — и еще одного человека».
И поднявшись на индивидуальном лифте в пентхаус, упала в объятия матери.
— Петрович дома? — выдохнула она, наревевшись.
— Я позвонила ему, — кивнула мать как ни в чем не бывало. — Он приедет в течение часа. Тебе как раз хватит времени, чтобы привести себя в порядок и надеть что-то приличное. А этот ужасный балахон придется выкинуть.
— Да, мама, — тяжело вздохнула Юлька, прекрасно понимая, что мать на все согласна, но держится стойко. Юлька могла только догадываться о ее выгоде, но никогда бы не рискнула заикнуться вслух о своих размышлениях. И к тому моменту, когда отчим шумно ввалился в квартиру, она приняла душ, собрала волосы в хвост, нанесла на лицо минимум косметики и надела мамино платье, выгодно подчеркивающее фигуру и высокую налившуюся грудь.
— Юляшка, — ласково проворковал отчим, целуя ее в шею. Хотелось отшатнуться, но Юлька сдержалась.
«Помни, ради чего ты пришла, — мысленно вздохнула она. — Торгуйся, Юль! Отчим — деловой человек и в первую очередь считает деньги. Но слюнки уже потекли, — хмыкнула она про себя, в отражение плазмы следя за собой, преображенной до неузнаваемости. — Вон пять лет носила балахоны, волосы на глаза опускала. Пряталась от мужских взглядов. Трахалась не пойми с кем, считая себя пропащей. А припекло, сама обратно прискакала, будто и не существовало этих лет. Петрович следил, конечно, за мной. Но в личное пространство не вторгался. Ничем не помогал, даже квартиру не купил. Но с интересом наблюдал за мышиной возней старшей падчерицы».
— Нам бы поговорить, — тихо пробормотала она, исподтишка рассматривая коренастую фигуру и небольшой животик. Потом покосилась на ежик седых волос, напоролась на серьезный и властный взгляд.
— Пойдем — кивнул отчим, показывая рукой на кабинет. И как только за ней закрылась дверь, пробормотал раздраженно:
— Объясни мне, пожалуйста, что за фигня творится?