Прощание с Византией

Константинополь пал, но султан удержался и до вечера не въезжал в него, дав волю алчности своих солдат. Он встречал делегации и с нетерпением ждал результатов поиска трупа императора св. Константина XI. Впоследствии утверждали, что на поле боя было найдено обезглавленное тело, на ножных латах которого красовался герб Палеологов. И вроде бы султан приказал отдать его византийцам для погребения. Даже приводили подробности его гибели – будто бы раненый василевс просил хоть когонибудь умертвить его, и двое турок, не узнав в нем императора, убили героя [1185].
Но насколько эта история правдива, не знает никто. Однако ни у кого, включая удовлетворенного султана, не осталось сомнений в том, что последний Римский император св. Константин XI Палеолог погиб [1186]. Надо сказать, храбрость св. Константина XI Палеолога поразила даже османов. Как писал об императоре турецкий хронист, «правитель Константинополя отличался храбростью и не просил пощады» [1187]. И вплоть до начала XX века в одном из уголков бывшего Константинополя, а ныне Стамбула местные жители показывали могилу императора, над которой постоянно горела лампада. Нет сомнения в том, что эта безымянная могила не имела ничего общего с последним Византийским царем, но сам факт ее оберегания со стороны турокмусульман весьма красноречив [1188].
Впрочем, сохранилось множество христианских преданий и легенд, навеянных печальной памятью о святом императоре. В греческом народе сохранилось твердое убеждение, будто во время последнего сражения 29 мая 1453 г. Ангел Божий спас св. Константина XI Палеолога, окруженного со всех сторон турками, и скрыл в подземной пещере, которая находится под Золотыми воротами в Западной части Константинополя. Там он и пребывает спящим, подобно семерым отрокам Эфесским, пока Ангел не разбудит его и не возвратит ему меч. После этого св. Константин XI выйдет из пещеры вместе со своим воинством, вступит в древнюю столицу ромеев и изгонит турок до конца земли. А до тех пор царский венец и скипетр св. Константина XI хранит Пресвятая Богородица Дева, пока не будет помилован несчастный народ христиан. Именно последний православный царь Византии будет уподобляться в многочисленных толкованиях на Апокалипсис белому коню, на котором воссядет Христос. Красивая легенда…
Так оборвалась прекрасная ветвь христианских императоров великой Всемирной Державы, которая началась со святого и равноапостольного Константина I Великого, рожденного святой Еленой, и завершилась святым Константином XI Палеологом, сыном святой Ипомонии (Елены). Наверное, это очень символично.
Ни далекие потомки византийцев, ни Православная Церковь не забыли подвига нашего героя, и в 1992 г. Священный синод Элладской церкви принял тропарь и другие песнопения, посвященные «святому Константину Палеологу, славному Царюмученику» [1189]. Закрылась последняя страница истории Византийской империи…
 
Вместо эпилога. После Византии
Начиная последний штурм, султан Мехмед II обещал своим солдатам отдать город на разграбление на 3 дня. И, ворвавшись в Константинополь, османы пользовались каждой минутой, чтобы удовлетворить свои низменные инстинкты. Не разбирая в пылу сражения, кто находится перед ними, турки ожесточенно убивали всех встречных, и кровь ручьями лилась по улицам города. Начался грабеж, турки бросились к Влахернскому дворцу и спешно выносили из него ценности. Ктото побежал в храмы Хоры и вытащил оттуда драгоценную святыню – икону Богородицы «Одигитрия», написанную, по преданию, Евангелистом Лукой. Турки содрали с нее оклад, а саму икону разбили на четыре части [1190]. Из храмов вытаскивали за волосы молящихся в них женщин и детей и тут же объявляли своими рабами. Насиловали монахинь, мужчин убивали на месте.
Наконец добрались до Храма Святой Софии, где еще шла Литургия. Турки ворвались в главный православный храм в тот момент, когда священник вместе с хором вышел с освященными Дарами из алтаря. По преданию, не давая осквернить святыню, он направился к южной стене, которая разомкнулась перед ним (!), приняла вовнутрь, и тотчас закрылась. Как утверждают, священник с чашей выйдет из стены вместе с хором только тогда, когда Константинополь вновь станет христианским городом [1191]. Если это и легенда, то очень красивая и символичная. Византийская империя была захвачена физически, но духовно осталась недоступной, по Божьей милости, своим завоевателям.
К вечеру грабеж почти завершился. Более 4 тысяч мирных константинопольцев были убиты османами на улицах города и в собственных домах, почти 50 тысяч попали в плен, из них насчитывалось только около 500 солдат [1192]. Вероятно, число жертв могло быть иным, но вначале турки просто не знали числа константинопольцев, оставшихся в городе. Османы полагали, что им противостоит большое войско, не менее 50 тысяч воинов, а потому в первые часы «спокойно» предавались убийствам, полагая, что рабов хватит на всех. И лишь потом опомнились и проявили «миролюбие» [1193].
Султан Мехмед II Завоеватель, как его теперь станут называть, во главе своей гвардии вошел в Константинополь и направился к Святой Софии. Въехав в храм верхом на лошади, он какоето время молчал, а потом приказал переделать в мечеть. Вид величественной Святой Софии настолько поразил его, что, несколько неожиданно для себя, султан освободил группу греков, столпившихся у стены и ожидавших неминуемой смерти от османского меча. «Так окончилась история великого города Константина, в свое время достигшего великой славы, могущества, богатства, и совершенно затмившего все существовавшие до него города, вызывавшие восхищение своей славой, богатством, силой, величием и многими другими достоинствами» [1194].
На следующий день Мехмед II приказал собрать всю добычу для дележа. На удивление, многих знатных византийских пленников султан выкупил у собственных солдат и отпустил на свободу, включая Луку Нотараса. Зато пленных итальянцев не пощадил. Венецианец Минотто был казнен вместе с сыновьями, та же участь постигла вождя каталонцев Пере Хулиа, Катарино Контарини и принца Орхана. По счастью для кардинала Исидора, его не опознали в лохмотьях нищего, и он выбрался из города. Зато казнили какогото бродягу, прельстившегося красивыми и богатыми одеждами и надевшего их – его приняли за кардинала. Повезло и архиепископу Леонардо Хиосскому, которому удалось выскользнуть из Константинополя живым и невредимым [1195].