Очень плохой босс (СИ)

— А это… неопасно ли для жизни?
— Всяко бывает, наверное. В принципе, и от аспирина можно кони двинуть. Есть же что-то типа индивидуальной непереносимости. Так что от организма зависит. Но вообще его в клубешниках глотают горстями, ещё и с бухлом мешают. Но тебе так не советую, особенно если впервые. Тут главное с дозой не переборщить. Так что если не хочешь последствий — не увлекайся и не догоняйся. Одного колеса на первый раз хватит. Даже если тебе покажется, что мало, что можно подбавить драйва…
— Спасибо, Раф. Это то, что мне нужно.
Эллочка довольная спрятала добычу в сумочку.
58
Ксюша
Боже, какая я, оказывается, жуткая трусиха!
От одной мысли, что придётся выступать со сцены перед всякими директорами, мне становилось дурно. И то, что рассказывать придётся о том, что я сама едва понимаю, вгоняло меня ужас.
Да, я выучила всё, что прислал Илья. Буквально наизусть выучила. В схемах более-менее разобралась. Но копни чуть глубже — и я поплыву. Начну мямлить, заикаться, покажу себя полным профаном.
Как же я боялась опозориться! Как же боялась разочаровать Илью!
И с каждым днём этот страх рос, занимал все мои мысли. И хотя старалась держать себя в руках, на самом деле я была в шаге от паники. Даже в крохотном шажке.
Накануне перед конференцией я не спала ни минуты. В стотысячный раз проговаривала шёпотом завтрашнюю речь, тогда как моё воображение рисовало картины одну страшнее другой: что я забуду всё, запнусь, ляпну не в тему, что все меня осудят, а ещё хуже — обсмеют. И Илья будет за меня краснеть…
За завтраком не смогла ни кусочка проглотить, а вместо кофе напилась валерьянки. Если б только это помогло…
— С таким лицом идут на эшафот, — озабоченно глядя на меня, сказал Илья. — Что, так нервничаешь? Ну брось, Ксюш, это же не вопрос жизни и смерти, это же всего лишь выступление. Даже если ошибёшься или что-то пойдёт не так — это не катастрофа. Переживём. А после конференции поедем в «Елочку», развеемся…
Я вымучила из себя улыбку. Ну, какая «Елочка»?! Пережить бы эту конференцию без инфаркта миокарда.
***
В Экспоцентре было очень людно. Все друг другу улыбались, общались, здоровались. Какие они смелые люди! Как я им завидую! Мне бы хоть капельку их уверенности.
Я же шла и тряслась, про себя повторяя раз разом свою речь.
Натолкнулась на группу японцев. Они улыбнулись, кивнули. Я по инерции кивнула им тоже.
Один из них спросил меня на ломаном английском:
— Excuse me. Could you tell me where I can find the restroom?*
Я в ступоре уставилась на пожилого японца, не в силах переключиться со «схемы построения оптоволоконных сетей» на английский. Хорошо Илья был рядом и, кажется, что-то ему ответил.
Когда началась конференция, я уже и так была в каком-то полуобморочном состоянии, но тут ещё выяснилось, что лучшим двум проектам будут выделены гранты. То есть мой провал будет не просто личным позором, но и огромной потерей для компании…
Боже! Зачем я только на это подписалась?!
По регламенту наше выступление было запланировано на тринадцать ноль-ноль, через час после тайм-брейка. А значит, у меня было ещё время как-то настроиться…
После приветствия ведущего и торжественной речи министра связи, пошли выступать докладчики.
Я честно слушала, даже местами понимала суть, но если бы сама не тряслась от волнения, то, наверное, уснула бы со скуки. И не столько потому, что темы меня не слишком интересовали, а потому что из четырёх докладчиков, успевших представить свои проекты до обеда, только один владел речью хорошо.
Остальные трое заставили половину зала зевать. Один постоянно кряхтел, второй то и дело спотыкался и ставил не туда ударение. Третий говорил без дефектов, но так монотонно, что когда начался тайм-брейк все в зале сразу оживились и, радуясь, как дети, заторопились в зал, где были накрыты шведские столы.
Илью от меня сразу утянули какие-то важные господа, он успел только пожать мне плечико и затерялся в толпе. И вообще все кругом друг с другом увлечённо разговаривали, только на меня никто не обращал внимания. И я слонялась неприкаянно. Ну, подцепила правда одно крошечное пирожное.
Тут меня кто-то тронул за локоть. Эллочка поднесла мне чашечку кофе.
— Ксюш, ты что-то зеваешь и зеваешь… Не выспалась? Выпей кофе, взбодрись немного, а то тебе скоро выступать.
— Спасибо, — поблагодарила я и отхлебнула горячий напиток.
Всё же никак я не привыкну к такому резкому перевоплощению Эллочки.
— Скука тут, — взвела она глаза к потолку.
— Ну да, — сдержанно согласилась я. — Не слишком весело.
— Волнуешься? — спросила она участливо.
— Волнуюсь, — кивнула я, попивая кофе.
Она понимающе усмехнулась.
Когда я допила кофе, Эллочка забрала у меня пустую чашку.
— Давай отнесу. Вам уже сейчас возвращаться в зал, — улыбнулась она, а потом подмигнула и добавила: — Не волнуйся. Уверена, всё будет… феерично.
_____________________________________________
* Excuse me. Could you tell me where I can find the restroom? — Извините, не могли бы вы подсказать, где находится уборная?
59
Ведущий объявил нового докладчика, назвал должность, перечислил регалии, и на сцену вышел преклонных лет мужчина. Презентация у него была эффектная, но рассказывал он ещё хуже всех предыдущих ораторов. Говорил путанно, то забегал вперёд, то возвращался назад, делал длиннющие паузы между фразами. Я зажимала ладонью рот, чтобы спрятать зевоту. Не помог Эллочкин кофе.
Но потом заметила, что не я одна такая. Оглянулась — так там у всех лица осоловелые. Кое-кто даже носом клевал. А мужчина передо мной клацал что-то в планшете. Я вытянула шею — боже мой, он играл в кристаллики! Хотя… я бы тоже поиграла…
А докладчик всё бубнил и бубнил, и не думал сворачиваться.
Боже, записать бы его и включать, когда бессонница…
Я скосила глаза на Илью. Он вроде слушал его с самым серьёзным видом, но, почувствовав мой взгляд, посмотрел на меня и скроил такое выражение, будто ему тоже невыносимо скучно.
После этого зануды должен был выступить ещё один докладчик, а уж потом я… И странное дело — я вдруг почти перестала волноваться, и нервная дрожь в груди незаметно смолкла.
Наконец он закончил свою затянувшуюся презентацию и обратился к залу, мол, задавайте вопросы. Но он, видать, так всех утомил, что никто ничего спрашивать не стал. Такая тишина воцарилась, и это вдруг показалось мне ужасно смешным. Я не удержалась и прыснула. Все сразу обернулись, и докладчик уставился на меня.
— У вас остались вопросы? — обратился он ко мне.
— Нет-нет-нет, — замотала я головой. — Вы и так задержались.
Боже, я это сказала вслух?! Судя по лицам вокруг — так и есть. Я что, сошла с ума?! Как неловко!
Илья посмотрел на меня, сильно округлив глаза. Такое у него лицо сделалось — словами не описать! И это вдруг тоже показалось мне невозможно уморительным. Я еле сдержала смех. Ну, почти сдержала.
А потом ведущий сообщил, что кто-то там… фио… должность… компания (всё это я тут же забыла), к огромному сожалению, не смог приехать на конференцию. Поэтому следующим номером программы… та-дам… мой выход!
Я ойкнула — ну просто от неожиданности.
Илья тотчас нежно стиснул мою руку.
— Не бойся. Ты сможешь!
— Ты такой милый! — Я перегнулась, чмокнула его и прошептала. — Ну, конечно же, смогу!
Сама не знаю, куда делся тошнотворный страх и откуда во мне взялись эти силы, эта лёгкость и бесконечная уверенность в себе. Но если утром я умирала от одной мысли, что придётся выйти на сцену, то сейчас искренне недоумевала: а что тут такого-то? Чего я так тряслась? Подумаешь, презентовать проект — тоже мне подвиг! Я чувствовала, что могу всё.
Я резво поднялась, с радостной улыбкой прошествовала к трибуне, повернулась к залу, и моя улыбка сделалась ещё шире.