Галя

– Ну, зачем? Возьмите оба просто так.
– Нет, я куплю у вас один.
– Ну а куда я второй дену? Вы же подумаете, что я второй для себя приберёг, поэтому возьмите оба. Чтобы вы были уверены, что я не окажусь рядом.
– Я вообще ничего не возьму. Отдайте кому-нибудь другому, – поставила точку ты и прибавила ходу.
Я терял уверенность в себе: совершенно не предполагал, что билеты придётся чуть ли не навязывать. Пришлось идти на компромисс:
– Хорошо, хорошо! Берите один, а на второй я найду вам какую-нибудь девушку. Хотите, я отдам его Марэн – той маленькой блондинке из кафе «Моно», которая в театральном учится?
Я с облегчением отдал тебе билет. Ты же, чтобы поскорей забыть о такой уступке, сразу предупредила:
– Это в последний раз я вас выручаю. Больше мне ничего не дарите: никаких билетов. Я сама по студенческому могу недорогие билеты доставать. Обещаете?
– Обещаю.
Вопрос «обещаете?» в будущем стал одним из самых употребляемых в твоих обращениях ко мне: «Обещаете больше не дарить мне билетов? Обещаете больше не сажать берёзу? Обещаете больше не приходить в общежитие? Обещаете не рисовать на асфальте птичек?». Этими обещаниями ты ограничивала всякие попытки что-то для тебя делать, поэтому я уклонялся от них как мог и сопротивлялся тем, что вспоминал евангельское «не клянись вовсе». Но несколько раз я всё же давал тебе обещания и, должен признаться, в большинстве случаев их не сдерживал.
6 декабря
Новое воскресенье – новые проводы. Ты снова говорила о Боге, о том, что лишь на него можно полагаться в жизни и что даже хирурги на операциях уповают на божью помощь.
– Вам знакомо состояние беспомощности, когда никто, даже самые близкие не могут тебе помочь, и из всего, что есть, остаётся лишь Бог?
– Вы о чём, Галя?
– Так, ни о чём. Забейте, – оборвала ты.
«Забейте» тоже твоё частое слово – когда ты вдруг решаешь, что не нужно ничего продолжать рассказывать, то обрываешь речь именно так.
– Марэн сказала, что балет был красивым, – перевёл я разговор в иное русло.
– Да. Сразу три балерины поочерёдно играли главную роль. Одна совсем юная.
– Когда вы в последний раз были дома?
– Почти четыре года не была. Мне даже стыдно. Но я уже скоро поеду – на Новый год.
Ты рассказала, как с восьми лет вместе с сестрой училась в разных музыкальных интернатах, то в одном, то в другом городе, и дома бывала редко. И даже в интернате нечасто виделась с сестрой – она жила на другом этаже. Восемь лет училась в Москве и уже четвёртый год в нашем городе. Странно, что я увидел тебя совсем недавно.
– Галя, я тоже лечу домой на Новый год. Вам что-нибудь привести из Москвы?
– Нет, мне ничего не надо, у меня всё есть.
– Галя, но я многим что-то привожу. Лекарства, например. Вам лекарства не нужны никакие?
Ты замялась и вспомнила:
– Привезите мне драже «Вечернее» в пузырёчках. Одну, нет, две упаковки. Если вам нетрудно, конечно.
Я обрадовался, что что-то могу сделать для тебя и стал вытягивать из тебя ещё какие-нибудь пожелания:
– Так. Что ещё? Вспоминайте, Галя, что можно легко достать в Москве, а здесь невозможно?
Ты вспомнила, но не решалась сказать, а вместо этого снова сказала: «Забейте». Но я уже так ухватился за возможность достать что-то недоставаемое, этакое как «черевички, как у самой царицы», что преградил тебе путь. Пожалуйста, дай мне исполнить твоё желание.
– Ну, хорошо, если сможете, то достаньте мне ноты второго концерта Рахманинова, но не современные, а старого издания – советские.
– Хорошо. А чем они отличаются?
– Ох, да зря это всё – вы всё равно не найдёте.
– Найду, Галя. Правда, найду.
– Только современные не привозите, они не нужны.
Я попросил у тебя на всякий случай адрес электронной почты, и ты с лёгкостью дала мне его. На номер телефона у меня дерзости не хватило, но и мэйлу я был неслыханно рад. Распрощались мы почти как настоящие друзья, а к вечеру я уже прислал тебе первое сообщение с адресом магазина возле «Серпуховской», где в каталоге числилась именно эта нотная тетрадь. Ты сразу же мне ответила:
«Даже не думала, что Вы так быстро найдёте эти ноты. Думаю, что это то, что нужно.
Большое Вам спасибо! Если вдруг эти ноты уже продали или ещё что-то, очень прошу Вас, не тратить время!!! Это действительно не так уж и важно и не стоит того, чтобы ездить по всей Москве. Ещё хотела Вас попросить, если будет возможность, купить не две, а 4 упаковки драже “Вечернее”. Буду Вам очень благодарна. Очень хорошо, что у меня теперь есть Ваш email. Со своей же стороны обещаю писать в самых крайних случаях.
P.S. Как я могу сердиться, если Вы спрашиваете про ноты, которые нужны мне, а не Вам… Вы могли бы вообще не браться за это дело. Так что я могу Вас только поблагодарить за помощь.
Благополучной поездки и Божьего благословения на все Ваши дела!»
Я был на седьмом небе. Вечером позвонила мама:
– Ну что, готовишься к поездке?
– Ма, ты просто не представляешь, какой я счастливый.
12 декабря
Я сумбурно готовился к поездке в зимнюю Москву: подбирал себе тёплые вещи, искал подарки для тётушек, мамы, сестёр, школьных друзей и высматривал в витринах маленьких магазинчиков платья и обувь. Проходя мимо одного итальянского бутика с таинственным названием «Лилит», который был лишь в трёх минутах ходьбы от храма в студенческом квартале, я остановил свой взгляд на чёрной с двумя тонкими белыми полосками книзу юбке.
Почему я не могу подарить это тебе? Почему всем, только не тебе? В чём преграда, в твоей гордости? Да, ты недотрога, и любой подарок тебе так просто не сделаешь. Этим ты и притягиваешь – очень настоящая, без лукавства и кокетства. Именно такой и хочется всё дарить и отдавать.
Я принёс юбку на всенощную службу в бумажном пакете.
Ты уже была в храме. Как сделать так, чтобы подарок оказался у тебя естественнейшим образом, не приходило в голову. Снова была нужна всех устраивающая причина, и я обратился за помощью к проходившему рядом настоятелю:
– Отец Иоанн, я не знаю как подарить эту юбку Гале, – объяснил я ему своё затруднительное положение. – Вон той студентке. Видите?
– Не ходи в дом к девушке, на которой не хочешь жениться! – многозначительно улыбаясь, произнёс священник и прошёл дальше.
Фраза никак не укладывалась и не усваивалась в моей голове, и через несколько дней даже пришлось переспросить, как это понимать, потому что нигде сам не мог найти ни поговорки, ни пословицы, ни толкования на эти слова. А тогда я, озадаченный, поспешил к другому священнику – огромному лохматому, черноволосому и уступчивому о. Григорию, ожидавшему у исповедального аналоя очередного грешника на предмет покаяния. Я извинился, что по иному вопросу и поделился насущной проблемой:
– Батюшка, я не знаю, как подарить одной девушке юбку. Вы не могли бы это от себя сделать? Чтобы она ничего не подумала.
О. Григорий ненадолго призадумался и стал отмахиваться:
– Не, не… А что обо мне жена подумает?
Передо мной вдруг явственно открылась абсурдная картина: служба за службой скромный о. Григорий раздаривает молодым прихожанкам платья и украшения, те с недоумением и смущением смиренно принимают подарки, а вдали стоит его жена с детьми и тоже смиренно, молча смотрит на это. От представленной сцены мне стало неловко за свою просьбу, я смутился и извинился.
– Попробуй подарить сам, – посоветовал священник и благословил.
Тут на другой, женской, стороне храма ближе к солее я обнаружил пожилую и покладистую прихожанку Лию. За три года знакомства с ней мы нашли общий язык, и она легко принимала мои шутки и сама надо мной порой подшучивала. Я тихо пересёк весь храм и зашептал Лии в ухо:
– Выручай. Ты не могла бы объяснить, что тебе эта юбка мала, и подарить её вон той студентке? – Я указал на одну из десятка стоящих в полутьме прихожанок – на тебя: – Только не перепутай, её Галя зовут.