Проходимец по контракту
— Леха! — крикнул Нэко. — Разберись с маленькими, остальные — с теми, что на стенах!
Я обернулся к туше. Небольшие твари довольно шустро начали разбегаться в разные стороны, а несколько десятков направлялись ко мне, с явным желанием познакомиться поближе.
— Да сколько же вас там сидело? — сквозь сжатые зубы пробормотал я, снимая с предохранителя капсульный огнемет под стволом автомата, развернул ствол в сторону торопящихся паучат, нажал левой рукой спуск.
Подствольник, мягко чмокнув, выплюнул в сторону тварей овальный цилиндр, и вся местность вокруг озарилась яростным светом огненного шара, метров пять в диаметре. Я надавил на спуск еще и еще… Казалось, сам воздух горел. Пауки сгорали молча, только трещали от адской температуры панцири… Несколько тварей шустро побежали в проломы стен, рассчитывая укрыться от огня и выстрелов, но вслед за ними неизвестно откуда кинулась Маня, рванула пастью одного паука, отшвырнула в сторону разгрызенное, безвольное панцирное тело, нырнула, преследуя остальных, в темный пролом… Что ж, оставалось только надеяться, что она не отравится этими гадами.
Я осознал, что, кроме гула пламени и треска горящих пауков, не слышу никаких посторонних звуков: стрельба прекратилась. Пулеметчик перестал кататься по земле и кричать, только от верхней части туловища у него осталась какая-то пенящаяся, дымящаяся масса. Я не рискнул подходить ближе, беспокоясь за свои нервы. Санек стоял рядом с «метлой», на которой по-прежнему сидели Нэко и «крестный сын» в своем биопанцире. Я подошел к ним ближе, осторожно обходя дымящийся джип с неподвижной тушей крабопаука, придавившей и пулемет, и кабину. Длинные зубчато-шипастые лапы были раскинуты вокруг кабины, туша изорвана попаданиями, текла густая белесая жидкость, торчали обломки панциря. Воняло какой-то паленой мерзостью, словно жгли клопов или тараканов.
— Какие будут дальнейшие действия? — неуверенным голосом спросил я у Нэко, только ради того, чтобы что-то спросить, не молчать, слушая мерзкий треск горящих панцирей.
Нэко спокойно поменял магазин в своем пистолете-пулемете, засунул его в широкий захват на поясе.
— Ками с Данилычем… Они как там?
— Ками передала, что пауки атаковали их с Данилычем, — сообщил Нэко. — Вроде они отбились без потерь, только пара колес у них пробита… Данилыч зовет поспешить, чтобы помочь ему с заменой.
— Теперь туда? — спросил я у Нэко.
— Теперь? — переспросил Нэко. — Теперь вот что.
Я почувствовал легкие уколы в руки, бедра, щиколотки. Попытался поднять руки, но тотчас скрючился и безвольно рухнул на землю. Мечущимся взглядом поймал упавшего рядом Санька…
Действовала одна голова и шея, конечности полностью отказали, словно мышцы не реагировали на приказы мозга.
— Это такое средство против трусов и дезертиров, — пояснил Нэко, склонившись с седла «метлы». — Блокирует работу конечностей по команде с костюма командира. Каждый форменный боекомплект, производящийся на Шебеке, комплектуется такими устройствами, впрыскивающими блокиратор в непослушного солдата.
— Зачем? — простонал Санек.
— Чтобы вы не выстрелили нам в спину, — спокойно ответил Нэко.
Он поднял планшет, половина которого была залита красным сиянием.
— Полгорода сейчас просыпается: мы, похоже, умудрились задеть важный винтик в спящем механизме. Минут через пятнадцать на эту улицу заявятся милые твари, с которыми мы с вами уже познакомились. Я же этого ждать не буду. На хатане, как видите, только два места, так что — счастливо оставаться!
— Вы не успеете заменить колеса, — сказал я, с удивлением ощущая новые уколы, на этот раз в поясницу, живот, грудь. — Даже если Данилыч будет работать под дулом автомата.
— А мы их не будем менять, — ответил Нэко, разворачивая «метлу» в сторону, откуда мы приехали. — Явун, к вашему сведению, тоже Проходимец. И выбраться из этого мира гораздо проще, чем в него попасть.
— А Ками?! — крикнул Санек. — Ты ее тоже тут бросишь? Сестру?!
Нэко покачал головой, усмехнулся.
— Красивая легенда. И для вас, и для девочки. Девушки, знаете, бывают такими преданными неожиданно нашедшим их братьям, которых они не видели с младенчества… Романтика, что поделаешь!.. А, да, планшетку я вам не могу оставить, простите!
Он нажал педаль ускорителя, и «метла», унося двух мудрых и циничных шебекцев, унеслась в темноту, погасив фары.
Я увидел темную гибкую тень, что невероятно длинными скачками кинулась догонять «метлу», но почти тотчас же вернулась.
Маня подбежала ко мне, тявкнула протяжно, ткнулась усатой мордой в лицо, словно извиняясь за то, что ее не было рядом в важный момент.
— Что, Манька? — Я видел, что гивера чувствует, что со мной что-то не так, но понять, конечно же, не может. — Это химия, подруга, ее загрызть не получится!
Маня сосредоточенно понюхала мое лицо, фыркнула и села рядом, словно выражая готовность охранять мое обездвиженное тело, пока это будет необходимо.
А долго ли нам всем осталось?
Санек выругался так, что даже пламя стало угасать… или все паучата прогорели?
— Спокойно, Саня, — пробормотал я, пытаясь пошевелить рукой, потом другой, ногами…
К моей несказанной радости, у меня это получилось. Не сразу, конечно, но у меня возникло впечатление, что мои конечности словно бы оттаивали, снова получая свободу двигаться.
— Ты, ты…
Я медленно поднялся на колени, потом на ноги, ощущая, как воют и не хотят работать сбитые с толку мышцы.
— Уже прошло? — продолжал хрипеть Санек. — А почему я?..
— На мне под комбинезоном — «личный медик», — пояснил я. — Он мне целую серию уколов всадил, наверное противодействующих блокадеру…
Тут я снова упал на колени, и меня вывернуло наизнанку. Маня серьезно и сосредоточенно наблюдала за моими действиями.
— А может, — между рвотными спазмами простонал я, — просто активно очищающих организм… Боже, как хреново-то!
Тут откуда-то поблизости раздалось несколько сильных ударов по металлу. Маня зашипела и кинулась куда-то вбок. Я снова поднялся на ноги. Вроде звуки шли от все еще исходящей паром машины.
— Ты там осторожней! — крикнул вертящий головой Санек, когда увидел, что я подхожу к машине. — Тот последний гад чем-то вроде кислоты плевался!
Я, выставив ствол автомата, осторожно приблизился к внедорожнику, что осел на один бок — одно колесо было оторвано напрочь. Маня кружила вокруг машины, готовая вцепиться в любого, кто будет представлять собой хоть малейшую опасность.
— Эй, кто там? — крикнул я, не решаясь подойти ближе, чем на три-четыре метра. — Манька, иди ко мне, дурочка, там же кислота!
— Выпустите меня отсюда! — с жутким акцентом попросил голос изнутри. — Дверьи заклиньило наглюхо, что-то с сисчемой замкоф…
Я, подумав секунду, вытащил из ножен рукоять подаренного мне режущего чуда. Нажал цветок на гарде, выпуская полупрозрачное лезвие, воткнул нож в металл двери там, где должны были быть петли. Металл резался довольно легко, словно… не знаю что, но на масло это точно не было похоже.
— Ударь изнутри, — сказал я, отойдя вбок. — Только будь осторожен: корпус снаружи облит кислотой и рядом со мной — неконтролируемая гивера, которая может посчитать любое твое неосторожное движение как угрозу.
Дверка, представляющая собой цельную плиту с прорезью бойницы, отлетела в сторону от сильного удара. Из салона аккуратно, стараясь не касаться краев дверного проема, выбрался крупный чернокожий тип, лицо которого было залито кровью, струящейся из рассеченного лба.
Я придержал готовую кинуться на него Маню, но сам не отвел ствола автомата.
— Белые, — пробормотал чернокожий мужик, что, разогнувшись, внушал уважение своей крепкой фигурой. — Эх, прочьив моих правил просичь у рабов помощьи!
— Это кто еще там раб! — крикнул от земли неугомонный Санек.
Его яростно вертящаяся голова, казалось, пыталась компенсировать всю недостающую жестикуляцию, коль руки отказывались подчиняться.