В объятиях зверя (СИ)
Нет, грубости не было и в помине, он нежно очертил контуры её подбородка и губ, чуть надавил, заставив приоткрыть рот. Приблизился так, что их дыхание смешалось. Вася замерла, глядя в потемневшие глаза Зверя — сейчас в них не плескалось злости и раздражения. На неё смотрел…
Влюбленный мужчина…? Она едва не застонала от этой дикой, но такой желанной мысли.
— У тебя есть выбор, девочка. — хрипло заговорил Стас, лаская большими пальцами её щеки. — мы уже не дети, ты знаешь, кто я такой, ты видела меня разного. Я нужен тебе, я — настоящий? Я не умею говорить красивых слов, и я убиваю, Василёк, убива-а-аю тех, кто бросает мне вызов. Тебе нужен убийца? Скажи это щас, слышишь, скажи-и-и. Зачем я тебе нужен?
Она закрыла глаза, и глубоко вдохнула. Как же сложно, оказывается, сказать проклятые три слова человеку, к которому они обращены…
— Мне всё равно, какой ты. Я хочу быть твоей. Я буду твоей, пока не надоем тебе. Хочу делить с тобой постель, жизнь, свои и твои проблемы. Я просто хочу быть с тобой, Стас. Попробовать, каково это — вместе. Дело же не в том, что ты меня спас. Это мог быть кто угодно, но притяжение возникло между нами. Я хочу быть твоей женщиной.
Несколько томительных секунд длилась безмолвная беседа взглядами. Вася остро ощущала, что донесла до Зверя то, что чувствовала, и её захлестнуло радостью, едва он, хмыкнув, промолвил:
— Ты и есть моя женщина.
* * *Закат, как и предсказывала Вася, был малиновым. Солнце висело над крышей коттеджа, окрашивая всё вокруг в алые тона, и температура воздуха на удивление, для осени была теплой, как парное молоко. Зверь стоял на крыльце, курить ему не хотелось, и он задумчиво вертел в руках сигарету. Отсюда было хорошо видно озеро, и там, на берегу, резвились Наташка и Вика. Обе в полосатых ярких курточках, пухленькие, они весело смеялись, гоняясь за щенком.
Василина уговорила Стаса купить девчонкам собаку. Маленький пятнистый далматинец был забавным, прытким и задорным. Под стать своим хозяйкам. По дороге сюда Василёк поддразнивала, типа, скоро придется заводить и сторожевого пса.
«— На хрена он нам сдался? — не понял Зверь, недоуменно взглянув на неё.
— Ну, как же! — таинственно улыбнулась она. — мы ведь будем выбираться за город на выходные! Не бросать же дом на нашу охрану. Я собираюсь там огород сделать, начнут потом пакостники зеленовать!»
Чёрт, как же ему пришлось по душе оброненное ею «наше». Сейчас он снова и снова прислушивался к давно забытому слову, мысленно произнося его раз за разом, и улыбался, наблюдая за девчатами. Вот оно, то, чего он страстно желал все прошедшие годы — разделить с любимой женщиной свой мир. Каким бы он ни был, этот самый мир — жестоким, кровавым, да, но, главное, чтобы — общим. Одним на двоих.
За спиной послышался скрип половиц, и мягкие девичьи руки обняли Зверя за грудь, а сзади прижалось теплое тело. Василина пахла стряпней, сегодня она грозилась приготовить пироги, как учил её дед. У Стаса уже урчало в желудке, да он, бля, и не помнил, когда в последний раз ел настоящую еду, домашнюю, а не из ресторана.
— А я уже та-а-ак соскучилась по тебе. — шепнула девушка, уткнувшись носом в его шею.
Он переплел свои пальцы с её испачканными в муке пальчиками.
— А пойдём-ка это немедленно исправим, моя девочка…
Эпилог
Полтора года спустя, Московская область— Папа, Вася! Смотрите!
Звонкий вопль Вики, несущейся к калитке, заставил всех присутствующих обернуться. Застолье было шумным, столы накрыли прямо во дворе, благо, места там хватало. С Васильком, конечно, долго спорили по поводу свадьбы, но она настояла-таки на своём. Уперлась, и всё тут — хочу за городом, в нашем доме, лес рядом, озеро. Еще и пошутила, типа, если кто чересчур напьется, смело можно негодника окунать прямо с головой, холодный душ только на пользу.
Зверь, конечно, сдался. Ему, по большому счёту, было по хрен, где гулять, главное, что его девочки с ним. Его девочки… Эти простые слова всё еще ввергали его в эйфорию. Он предложил Василине пожениться за день до того, как у неё начались схватки. Да, чёрт возьми, их безумные игры не прошли даром, вскоре она узнала, что ждет ребенка, и почему-то долго скрывала это от Стаса.
Он догадывался о причине её страхов. Ни разу ведь за то время, что они встречались, а после жили вместе, не заикнулся о свадьбе. Хотел убедиться, что всё серьезно, что Вася не убежит от него, устав от бесконечных напрягов и разборок. Нет, не убежала. А он по-прежнему, с ума по ней сходил…
— Фу-у, Викуль, какая гадость! — рассмеялась Василина, увидев в ладошках у девчушки лягушку. — где ты её взяла?
— Поймала. — важно сообщила Вика, деловито демонстрируя зеленое «чудо» гостям. — а у Наташки их две! Бабушка говорит, что лягушек можно в молоко посадить, и оно не испортится!
— Не вздумай этого делать! — погрозила ей пальцем Вася, сдавленно прыснув со смеху.
— Я её в банку посажу, и буду ухаживать за ней. — решила проказница, сдунув с лица мокрые волосы.
— Вот, полюбуйся, вся в тебя. Ничего не боится! Я в детстве лягушек ни за что бы, в руки не взяла. Да и сейчас тоже. — тихо шепнула Стасу Василина, и он обнял её за спину.
— Пора браться за эту сторону твоего воспитания. — усмехнулся он, никого не стесняясь, и страстно накрыв губами её губы.
Двери в дом были открыты, и сквозь гул голосов и смеха гостей послышался надрывный детский плач. Молодожены разом встали со скамьи, и посмотрели друг на друга. Вася улыбнулась, подобрав подол свадебного платья.
— Ну, что, папочка, чья теперь очередь успокаивать Константина Станиславовича?
Зверь почесал бородку.
— М-м, мне кажется, твоя. Но я тебе помогу, так уж и быть.
Их опередила мать Стаса, заторопилась к крыльцу, строго выговаривая няне, что посмела оставить малыша одного в доме. Вася ободряюще подмигнула смущенной Лизе, которая вышла всего-то на минутку, чтобы подышать воздухом.
И новоиспеченную госпожу Темникову тут же подхватили на руки, она ахнула, крепко сомкнув руки на шее мужа. Приглашенные дружно заулюлюкали, провожая их веселыми шуточками и возгласами. Перешагнув через порог коттеджа, Стас остановился, и завладел губами любимой. Она счастливо вздохнула, прижавшись к нему. А потом они, взявшись за руки, подошли к детской кроватке, у которой бабушка ласково шепталась с первым внучком…
КОНЕЦ.