Сердце мужчины

Вошла мать, а через несколько минут и отец с вечерней газетой в руках. Когда закончился обмен приветствиями и они сидели, потягивая шерри, мистер Арнолл заметил:
Все-таки очень странное это дело «Убийство в квартире». Сегодня было предварительное рассмотрение... Многое выяснилось. Вы знаете, мы ведь были с ним знакомы и довольно хорошо его знали, — обратился он к Роджеру.
— Но, дорогой, это ведь было несколько лет назад, — поспешила поправить его миссис Арнолл. Ей показалось не слишком приличным признаваться в знакомстве с человеком, которого убили за какие-то сомнительные дела. — Мы встретились с ним на отдыхе. Знаете, как это обычно бывает?
Роджер согласно кивнул.
— Кажется, это сделала женщина. — Мистер Арнолл снова уткнулся в газету.
— Женщина? — резко спросила Хилма.
— Очень мерзкое дело, — мрачно произнес Роджер, деликатно, но твердо дав понять, что это не лучшая тема для разговора с девушкой, на которой собираешься жениться.
Но Хилма сделала вид, что не заметила намека.
— Кто же это, папа?
— Э-э! Какая-то женщина, которую он пытался шантажировать. По ее утверждению, Мартин был довольно гнусный тип. Она заколола его, а потом пришла домой и отравилась газом, несчастная. Она оставила что-то вроде исповеди, которую и нашла полиция.
— Бедняжка... — проговорила Хилма.
; — Очень все это мерзко, — громче повторил Роджер, решив, что они, вероятно, не слышат его, в противном случае, разумеется, немедленно прекратили бы обсуждение этой темы.
К счастью, именно в этот момент прибыли Барбара с мужем, и это всех отвлекло. Но как только все сели за стол, эта тема снова стала предметом разговора.
— Хилма, ты ведь, кажется, знала этого «убитого в квартире»? — вдруг воскликнула Барбара. — Я очень хорошо помню его. Мы как-то все вместе ходили на новогодний танцевальный вечер.
— Да, ты права, все так и было.
— Господи! Как можно водить знакомство с убийцей? — поинтересовался Джим.
— Дорогой, не говори чепухи, — вспылила Барбара, — Ты все перепутал. Он не убийца, его убили, и теперь он труп. А с трупом, как ты понимаешь, водить знакомство нельзя. Он автоматически выбывает из списка знакомых.
И она радостно рассмеялась, хотя Роджер поднял брови чуть не до линии волос, а миссис Арнолл попеняла: «Барбара, Барбара!»
— Но это же правда, — не унималась Барбара. — Знаешь, Джим, главное, что меня поражает в этой истории, так это то, что его прикончила женщина, которую он шантажировал. Бедняжка, мне ее очень жаль, но я все равно не могу понять, почему надо убивать только за то, что у кого-то сохранились глупые письма твоей ранней юности. В конце концов, мы все писали их. Разве не так? И я бы не удивилась, если бы узнала, что и Хилма когда-то написала парочку писем этому человеку.
— Я, — едва сдерживаясь, произнес Роджер, — был бы весьма удивлен этому. Уверен, что, подумав, вы бы не высказали подобных предположений относительно вашей сестры.
— Ну и ладно. — Барбара надула губки. — Я же не всерьез. Хилма, дорогая, я вовсе не собиралась бросать тень на тебя.
— Конечно, нет. — Хилма заставила себя улыбнуться.
— Но я не думаю, Роджер, что ты первый человек, с которым Хилма поцеловалась, и помяни мои слова, ты не будешь последним.
Она рассмеялась, увидев выражение лица Роджера, когда он пытался подобрать подходящие слова для ответа, но, не дождавшись, защебетала снова.
— Я хочу, чтобы вы с Хилмой пошли с нами на благотворительный бал-маскарад в Элгрин-хем Хауз. Знаете, лорд и леди Ордингли предоставили его для этой цели. В поддержку одной из больниц или еше чего-то такого же достойного. Билеты по десять гиней, но он стоит того.
В этот момент миссис Арнолл слишком громко объявила, что обед подан, и все перешли в другую комнату.
Но Барбару нельзя было отвлечь.
— Вы ведь не откажетесь пойти на этот бал? Вдвоем, правда? Нас идет целая компания. Это будет так весело, да, Джим?
— Думаю, что да. Нас уже, наверное, около дюжины. И мы надеемся, что наберем человек двадцать, — объяснил Джим.
 
— Но я не уверен, что мне захочется бегать в маске и в каком-нибудь шутовском костюме, — запротестовал Роджер, который несмотря на то, что обладал великолепно сохранившейся атлетической фигурой, всегда очень боялся показаться смешным и совершенно не одобрял все то, что, по его мнению, относилось к разряду «театральной чепухи».
— Там и не надо никаких костюмов, только маски, — воскликнула Барбара, почти одновременно с Хилмой, которая на этот раз не могла промолчать.
— Ах, Роджер, мне так хочется пойти.
— Хочется, дорогая моя?
— Вид у него был удивленный, но снисходительный. Приятно было сознавать, что имеешь возможность сделать что-то такое, от чего глаза Хилмы так засверкали. Он ощутил смутное удовольствие от того, что без его денег она не смогла бы пойти, а он может сотворить для нее это маленькое чудо.
— Так, значит, договорились, — объявила Барбара.
— Что ж... — Роджер терпеть не мог, чтобы его торопили. — Я, правда, не вполне уверен...
— Роджер, если мы можем это себе позволить, я бы так хотела пойти.
Хилма не очень понимала, почему она так настаивает. Она редко проявляла такой бурный энтузиазм по поводу чего-либо. Но эта идея чем-то увлекла ее. Возможно, мысль о маскараде задела какую-то романтическую струну, ведь романтика всегда жила в ней. А может быть, в этом была какая-то новизна, показавшаяся ей такой же увлекательной, как и Барбаре.
В любом случае Роджер не мог устоять против просьбы, отразившейся в ее засверкавших глазах и вспыхнувшем лице. И он тут же согласился... даже с некоторым изяществом.
— Ну, конечно, дорогая, мы пойдем.
— Великолепно! — воскликнула Хилма. — Барбара и Джим будут счастливы от того, что их компания увеличилась. Не так ли, Барбара?
— Но тебе придется заказать новое платье, — добавила Барбара. — Это необходимо, чтобы тебя не узнали. Поскольку костюмов маскарадных нет, а только маски, то следует надеть на себя все то, что было бы незнакомо друзьям.
— Вы только послушайте ее, — жалобно обратился Джим к присутствующим, как бы ища у них сочувствия. — Хотел бы я знать, есть ли еще на земле женщина, которая найдет больше пред-! логов, чем моя жена, чтобы купить себе очередное новое платье. Если такая женщина есть, я хотел бы познакомиться с ее несчастным мужем и обменяться с ним впечатлениями и опытом. — И он нежно улыбнулся Барбаре, пожалуй, дал с гордостью.
— Вовсе это не предлог, а истинная правда, -! невозмутимо ответила Барбара. — Новое платье абсолютно необходимо для этого бала.
В этот момент Хилма увидела, что мать нервно кусает губы.
— У меня будет новое платье, Барбара. Все в порядке. Мама, ты помнишь шелк, который мне подарила тетя Гертруда? По-моему, он прекрасно подойдет.
— О да, дорогая, как я могла забыть? Конечно, — с облегчением вздохнула мать и часто заморгала, едва сдержав уже навернувшиеся слезы.
«Бедная мама, — подумала Хилма, — бедная, бедная мама! Она решила, что все погибнет из-за того, что у нас нет денег на новое вечернее платье. И нам придется еще раз пережить унижение. Да, я знаю, почему выхожу замуж за Роджера! Да, за деньги, а что еще мне остается делать?»
Тема участия Хилмы и Роджера в бале-маскараде была обсуждена, к общему удовольствию всех, без всяких возражений, и вечер спокойно и приятно продолжался.
Когда гости ушли, а миссис Арнолл закончила перечисление всех, на ее взгляд, многочисленных недостатков, которых можно было избежать, Хилма сказала:
— Какое счастье, что тетя Гертруда подарила мне этот отрез шелка.
— Да, дорогая. Я пережила ужасный момент, пока ты о нем не вспомнила, — просто ответила мать.
Хилма ободряюще улыбнулась ей.
— Лучше и не придумаешь. Если ты помнишь, он ведь небесно-голубого цвета, с редкими золотыми цветочками.
Все последующие дни миссис Арнолл пребывала в приподнятом расположении духа, а уж когда платье стало принимать форму — был выбран фасон и отделка, — радовалась, как ребенок. Она знала, что Хилма будет одной из самых очаровательных девушек Лондона (кому же это еще знать, как не матери!).