Призраки во плоти (СИ)
— Какой же ты упрямец…
Новый звон, и решётка начала таять, смягчаясь под напряжёнными пальцами Тины. Дом Слёз растворялся. Краски тускнели, пропуская противоположный край оврага, и, в конце концов, пальцы провалились в молочную дымку, в которую превращался особняк.
Он уходил. Уходил навсегда. И помешать этому она никак не могла.
— Прости меня, Тина, — молил за окном Марк, и его голос увядал в тягучем зове из запредельного мира. — Прости меня. Я не должен был… Тина, поверь мне.
Он опустился на колени и прислонился лбом к подоконнику. После всего, что он сотворил, после того, чем он стал, после того, как все живые и мёртвые и даже сама Смерть отвернулись от него…
— Я тебе верю.
…один человек, оставшийся с ним до конца, укреплял в нём стремление к жизни. К сожалению, это осознание явилось слишком поздно.
Последний звон, и после мощного толчка землетрясение стихло, оставив за собой непроглядную пыльную тьму и глухую тишину. Марк сполз по стене на пол и закрыл лицо. Беспомощные сожаления, и слишком много всего, о чём хотелось жалеть.
«Прощай, Тина. Пусть память обо мне не тревожит тебя, как тревожил тебя я сам…»
Отшуршали осенние листья и свернулись в клубки пушистого инея. На овраг опустились снежные хлопья, напоминая заколдованному месту о власти зимы. Туман рассеялся, унеся следы существования таинственного особняка.
Тина стояла, не шевелясь, опустошённая внутри. Горло сдавило от слёз. Она не могла ни о чём думать, не могла видеть и слышать. Будто выдернули её с корнем из земли, и единственным, что ей сейчас хотелось, было закричать криком мандрагоры, если это хоть как-то сотрёт её душевную боль.
Сотни лепестков снега осели на волосах Тины, когда её длинную тень отбросил приблизившийся свет фонаря.
— Пойдём, — мягко сказал низкий мужской голос. — Нам уже ничего не поделать.
Словно повинуясь приказу, Тина пошла вслед за неизвестным ей мужчиной.
Она не помнила, как они выбрались на опушку с елью, как Герман оставил на этой ели фонарь и при свете телефона повёл её за руку в сторону шоссе. Дойдя до джипа, он усадил Тину на заднее сидение и включил обогрев, чтобы она сумела успокоиться и отпустить тяжёлые мысли.
— Так ты та самая Кристина? Марк рассказывал о тебе.
Тина потирала плечи, прижимая друг к другу колени озябших ног.
— Зачем вы привезли его? — тихо сказала она. — Вы же знали. Вы же Герман, вы не могли не знать, он доверял вам!
«Она не в курсе, — со скрытым облегчением подумал Герман. — Оно и к лучшему».
— Я не думал, что он собирается кончать с собой, — соврал он. — Он угрожал мне, и я был вынужден привезти его сюда.
— Не пытайтесь меня утешить, — отрезала Тина. — Расскажите всё, как есть. Он бы воспользовался телепортом, если бы хотел всего лишь покончить с собой. Ему нужны были вы. Зачем?
«А девчонка не промах. Как жаль, что она не полутень. Хотя, это только к лучшему… А что, если… А если это не так уж и важно, кто она? Она может мне пригодиться. Главное, что у меня есть, что предложить».
— Марк, должно быть, тебе говорил, что мы вместе разрабатывали Эликсир Жизни? Правильную формулу мы так и не нашли. Так вот, я глубоко уверен, что Марк многое скрывал от тебя из того, что мы делали на самом деле. А без этого я не смогу поведать тебе, что мы делали здесь, — он вытянул ей навстречу жилистую руку. — Как насчёт сделки? Я раскрою тебе все наши тайны, а ты… ты поможешь мне в открытии эликсира. Ты только представь! Ты приложишь усилия к созданию величайшего сокровища на Земле! Согласна? Марк согласился без раздумий.
Кристина поднялась с сидения и, соскочив на измятую траву, близко встала напротив Германа. Блеск в её глазах, он напоминал о Марке. Такой же блеск воодушевления и любопытства. Но в нём было и другое. Настойчивость. Злоба. Одержимость.
— А когда эликсир будет готов, мы обязательно вытащим Марка из Дома Слёз и воскресим его из мёртвых.
Губы Германа растянулись в слабой улыбке.
— Мы вернём его. Обещаю.
— По рукам.
И она приняла его жест…
Когда Тина собралась уезжать, она выхватила лежащую на сидении джипа сумку, которую оставил её Марк, и повесила себе на плечо.
— Зачем она тебе? — осведомился Герман, усаживаясь за руль.
Тина хлопнула дверью.
— Для сохранности.
Он пожал плечами.
— Как скажешь. Так мы ещё созвонимся?
И она сказала:
— Непременно.
Запрыгнув на мопед, она первой уехала с ключевого места.
Из Дома Слёз живыми не возвращаются, так гласит легенда?
Она всё отдаст, чтобы вернуть его. И она вернёт его. Он будет жить. Даже если ей самой придётся гореть за это в Аду.
Глава 18. Второй воскреситель
Кому ей верить, кого ей обвинять
За всё то, что причинило ей боль?
Куда ей уходить, когда всё, что она знала — здесь?
В доме слёз.
Tiarra — House of Tears
[14 апреля 2016 года]
— Летаргия, — сказал Денис.
— О, Боже.
Провалившегося в глубочайшее забытьё Марка на огромной скорости везли домой во внедорожнике Дениса. Телепат, объявившийся по первому зову, подобно скорой помощи примчал к дому Орловых, где забрал супружескую пару и живого мертвеца, находящегося в непробудном обмороке. Его уложили на заднее сидение, куда села Агата, и положили его голову ей на колени. Сердце Марка билось слабо и неровно. Порозовевшие щёки вновь побледнели и осунулись. В затуманенном разуме не показывалось и проблеска ясной мысли. Его душа отрезана ото всех чувств.
И подтверждённый Денисом диагноз, летаргия, точно означал одно — от искателей правды ускользала важнейшая разгадка, ответы на все вопросы, которые мог поведать лично Марк. В непробудном сне он мог лежать меньше дня, весь день, а то и целый месяц. Время снова объявило их личными врагами.
— Агата, ты точно не можешь вывести его из этого состояния?
— Не могу, Денис, он не просыпается, — она вводила в его виски лечебную энергию, но Марк в сознание не приходил.
— Тина не отвечает, — сказал Даниил, в десятый раз набирая её номер. — Где же ты, Кристи?
Сбросив звонок, совершенно подавленный, он уставился в одну точку и накрутил на палец прядь каштановых волос.
— Твою ж мать! — неожиданно громко выругался Денис после длительной паузы. — А я и не догадывался, что именно этот самый Марк и был той пенумброй, которую я так искал! Свидетель убийства! Самый ценный для Германа «объект»! А я проморгал его.
— Не вини себя, — сказала Агата. — Ты сделал всё, что мог. Мы простые смертные люди. И мы ошибаемся. Даже будучи экстрасенсами, в конце концов, мы не боги, чтобы предугадать всё на свете.
«Но я-то мог», — обиженно подумал Денис.
Груз вины, пронесённый сквозь месяцы молчания, проломился сквозь решётку иллюзорной выдержки и вырвался душераздирающим криком:
— Да пошло оно всё! Все карты были в моих руках, а я ничего не сделал, потому что я жалкий трус и идиот.
И вина за предательство, за то, что оставил друга в трудный час наедине с собственными демонами, вина за бессилие, пренебрежение и эгоизм — всё это поразило мышление Дениса, словно опухоль. Никогда он не брал большой ответственности, не взял и тогда — и вот на его совести косвенно лежат смерти как минимум троих человек.
В кармане у Агаты прозвенел рингтон, предвещавший очень важное и ценное сообщение…
[Апрель 2016 года]
Она сидела посреди ночи за ноутбуком в комнате, освещаемой лишь его экраном. Руки тряслись, длинные изумрудные ногти клацали по плоским клавишам. Когда-нибудь от неё потребуют объяснений. И она сознается, когда придёт время. Она сама искатель правды, так пусть же и её правда будет известна тем, кого она любит, и кем дорожит.
«Здравствуй, Агата, — писала она. Вне сомнений, адресатом должна стать Агата. — Обязательно прочти это письмо при Дане и Марке, чтобы они тоже понимали, из-за чего я бежала. Пусть Марк и без того понимает, почему».