Виновник страсти
— Пора завтракать! — с порога заявил Люк. — Ты — кухарка. Или забыла?
— Я стану кухаркой, когда поднимусь. Такой снег, Люк, не хочется ничего делать. Возвращайся в постель.
Люк вошел в комнату.
— Здесь не город. Тут не откладывают работу из-за снега. Коровы и лошади почему-то имеют привычку есть 365 дней в году.
— Это их проблемы. — Джей повернулась к нему спиной. — Иди к ним, пусть они поделятся завтраком с тобой.
— Вставай, кухарка, пойдем!
Почувствовав, что Люк потянул с нее одеяло, Джей крепко вцепилась со своей стороны и приготовилась к сражению. Но Люк вмиг сдернул его, а вместе с одеялом и Джей полетела на пол.
— Чтоб тебе провалиться, Люк Ремингтон! — злобно крикнула Джей, выпутываясь из одеяла. — Я могла себе что-нибудь сломать.
— Надо было вставать.
— А может, я не хочу! И не вздумай заставлять меня. Захочу, буду спать хоть здесь, на полу, пока сама не решу, что пора подниматься.
— Отлично, но только со мной, — ухмыльнулся он.
Теплый взгляд Люка разогнал мурашки на ее коже. Она проследила за его взглядом. Господи… Падая, она запуталась в собственном сиреневом неглиже длиной до лодыжек, которое теперь завернулось вокруг бедер, а тонкие бретельки съехали, обнажив розовый сосок. Смутившись, Джей поправила рубашку и попыталась сесть. Это оказалось непросто потому, что Люк мешал ей, наступив своим проклятым ботинком на длинный подол.
— Может, подвинешься? — спросила Джей сквозь зубы.
— Мне и так неплохо.
У Джей было четыре брата, общение с которыми научило ее одной вещи: ум и смелость всегда побеждают грубую силу. Сделав несколько едва уловимых, быстрых движений, Джей, как змейка, выскользнула из шелка рубашки. Гордо и величественно, во всем великолепии наготы она направилась к стенному шкафу и достала из него купальный халат. Ловко в него укутавшись, Джей мелкими семенящими шажками пробежала в ванную комнату, оставив Люка ошеломленно стоять над ее шелковым бельем.
Снегопад затих, солнце вырвалось из облаков. Снежная морозная пыль искрилась в солнечных лучах, двор сиял, словно засыпанный алмазами. Джей пробиралась к амбару через сугробы, доходившие ей до колен, по следам Люка, старательно ставя ногу точно в отпечаток ботинка. Мороза она не боялась. Ей даже не хотелось думать, какая теперь температура. Повезло, что она не стала спорить и надела лыжные брюки вместе с овчинным тулупом дяди Люка, который свободно висел на ней, хотя она поддела еще два свитера и теплую рубашку. Пушистая шапка-ушанка венчала сей супермодный наряд. Ничего, думала Джей, коровы ничего не смыслят в моде, а кроме коров я вряд ли кого-нибудь встречу.
Более всего ей не хотелось встречаться с Люком. За завтраком, состоящим из чая со сникерсами, он воздержался от каких-либо комментариев по поводу ее утреннего стриптиза. Может, он не придал большого значения тому, что увидел? Впрочем, Джей тоже мало волновало произошедшее. Важно другое. Памятуя о братьях, Джей подумала, что стоит только раз проявить слабость, и тебе больше не захватить преимущества. Нельзя сопротивляться наобум, как она до того делала. Нужно хорошо продумать тактику и стратегию. Люк наверняка ненавидит слезы. Так, например, почему бы не рыдать на каждом шагу? Он не выдержит и выгонит ее, и отпадет необходимость три недели зарабатывать развод…
Чья-то рука, грубо развернув Джей за плечо, прервала ее мысли. От неожиданности и изумления она едва не свалилась в снег, но та же сильная рука удержала ее от падения. На лице мужчины она увидела такое же удивление.
— Твою… Ты кто? — спросил мужчина очень невежливо.
Джей демонстративно сбросила его руку с плеча, отступила на шаг и подчеркнуто корректно произнесла:
— Я, вероятно, плохо расслышала, как вас зовут?
Люку следует поучить работников хорошим манерам!
Мужчина засунул руку в задний карман грязных джинсов и уставился на Джей. Его можно было бы назвать даже красивым, если б не следы оспы на лице и безжизненные черные глаза. Джей прикинула, он приблизительно ее возраста.
— Ага. Старина Люк объявился. И нашел, значит, себе девочку. — Речь ковбоя неправильностью походила на манеру изъясняться Птахи. — Если все остальное у тебя такое же сладкое, как твой ротик, ты как раз по нему!
Ветер шевелил его длинные сальные черные волосы, выглядывающие из-под грязной и мятой ковбойской шляпы.
— Что скажет сладкий ротик на предложение сгонять до города и глотнуть там пива вдвоем? А, сладкий ротик?
С такими людьми надо обращаться как с бешеными псами.
— Нет, благодарю вас, — вежливо ответила Джей. — У меня другие планы.
Джей направилась было к амбару, но парень грубо схватил ее за руку и развернул к себе лицом.
— Невежливо уходить, сладкий ротик, когда мужчина говорит.
У Джей перехватило дыхание. Парень крупный. Троглодит. Он считает отказ за вызов, за сомнение в его мужественности.
— Вы, кажется, пригласили меня выпить пива, — сказала она ровно. — Я вежливо отказалась. Не думаю, что у нас есть еще темы для дискуссий.
— Нет, сладкий ротик, не убегай так быстренько. — Он схватил ее руку и сильно сдавил. — Мужчина еще не закончил говорить с тобой. Давай-ка, поцелуй меня, детка, и я тебя прощу!
Джей пожалела, что у нее нет зарегистрированного смертоносного оружия. С каким наслаждением она бы влепила этой скотине в самый центр его косой рожи! Вместо этого она сказала:
— Надеюсь, у тебя все прививки сделаны? Доктор сказал, что я еще крайне заразна. Не думаю, что болезнь передастся сразу через поцелуй, но… — Она пожала плечами.
Троглодит отступил на шаг, прежде чем хвастливо заявить:
— А может, мне нравится рисковать.
— Надеюсь, Паркер, потому что, когда ты положил свою грязную лапу на мою жену, твоя жизнь стала сплошным риском! — Сталь в голосе Люка могла бы разрезать камень. Джей повернулась. В широко распахнутых воротах амбара стоял Люк, а за его плечом высилась рыжая громада сильного коня.
— Эй! — Парень отошел от Джей и поднял руки вверх, являя собой картину полной и безоговорочной капитуляции. — Она же не сказала, что принадлежит тебе!
— Я никому не принадлежу! — с досадой прошипела Джей, отодвигаясь от работника.
Мужчины проигнорировали ее замечание.
— Что ты здесь забыл, Паркер?
— Свою жену. Мне сказали, что она здесь. Это правда?
— Я не сторож чужим женам. — Взгляд Люка стал бы еще жестче, будь такое возможно. — Но о своей я очень забочусь.
— Люк, я не виноват, что она не сказала мне, кто такая. Я не собирался путаться с твоей женщиной. — Просительные нотки появились в голосе Паркера.
— Рад это слышать, Паркер, потому что ее единственный мужчина — я! Ты уже понял, что я не хочу, чтобы ты здесь околачивался и беспокоил нас?
— Как скажешь, хозяин! Нет женщины ценнее джина!
Люк подошел к Джей, и они вместе проследили, как парень забрался в грузовик. Мотор заработал, колеса пробуксовали в снегу, а затем грузовик, подпрыгивая на ухабах, выехал в ворота. Через минуту он уже исчез из виду. Джей, до того молчавшая, задала Люку вопрос, который давно готов был сорваться с языка:
— Это и есть муж Птахи?
Люк утвердительно хмыкнул, и она сказала:
— Не удивительно, что Птаха ушла от него. — Она содрогнулась от омерзения: — Скотина. Но почему он подумал, что найдет ее здесь? Думаешь, он тебе поверил?
— Надеюсь.
— Ты же и не отрицал, что она здесь. Считаешь, до него не дойдет? Скорее всего, нет, у него интеллект ниже табуретки… Почему ты молчишь?
— А что ты хочешь от меня услышать?
Едкий тон Люка вызвал в ней негодование.
— Ничего! Не напрягайся! Человеческий разговор, видно, выше твоих способностей! В этой долине живут одни троглодиты.
— Так ты хочешь поговорить? О'кей! Ну как, этот тебе подойдет? — Люк кивнул в сторону огромного коня. Конь, услышав сердитый голос хозяина, вскинул голову и беспокойно фыркнул. — Почему ты, черт побери, не раскрыла свой сладкий ротик и не сказала три коротеньких слова, вместо того чтобы умничать? Избавила бы себя от приставаний Паркера. — Люк бросил ей кожаные вожжи. — Держи вот…