Гарри Поттер и Враг Сокола
— Как думаешь, Гермиона, он поставит мне «превосходно» по ЗОТИ? — мрачно пошутил Гарри, остановившись возле нее и Люси, сообщившей эту новость.
— А какие у тебя текущие оценки? — не поняла его сарказма Люси. — Ах, да, профессор Петтигрю… — она хихикнула.
Гарри сжал кулаки.
— А говорят, что он в тебя влюбился, — укусила ее Гермиона. — Или ты в него? Твои частые посещения его кабинета наводят на размышления…
— Он меня про тебя и Поттера расспрашивает, — возмутилась Люси и зашагала прочь.
— Еще одна шутка про Петтигрю, и я ограблю ее тайник, — процедил Гарри.
— Если бы это помогло, я бы уже давно это сделала, — Гермиона взяла его за руку. — Гарри… нам здесь осталось всего ничего. Потерпи, пожалуйста. Давай попытаемся увидеть хорошее в том, что происходит.
— Гермиона, наверное, уже вся школа знает, что этот крыс на меня неровно дышит! — возмутился Гарри.
— Но зато он наказывает Малфоя и не разрешает Амбридж издеваться над тобой.
— В школе обстановка, как в тюрьме!
— И не один ты от этого страдаешь! Знаешь, почему нам отменили пасхальные каникулы? Чтобы дети не узнали, что в мире творится! Ты знаешь, скольких родителей уже забирали на разговор в Отдел контроля общественной жизни в магическом мире? После этого они поверят не только в то, что Волдеморт — величайший и мудрейший, но и расскажут, кто что про него не так говорил. Для убедительности — на несколько дней или часов в Азкабан, в зависимости от того, насколько опасен инакомыслящий. Тем, кого забирали, запрещено об этом говорить. А некоторые дети до сих пор не знают, что с их родителями «что-то» случалось. Все письма в Хогвартсе перехватываются. Наши охранники-авроры здесь не только для наказаний сидят. Я узнала, потому что Тонкс передала мне письмо через бывший тайник близнецов Уизли.
— Но… надо, чтобы об этом узнали! Она передала «Песню Феникса»? Мы могли бы раздать школьникам.
— Она не сказала, но дала понять, что им сейчас не до «Песен», на Орден идет такая охота! Тонкс очень рисковала, покинув штаб-квартиру. Она передала нам информацию о некоторых волшебниках. Мы можем сами написать об этом в «ДАЛ» или рассказать детям о том, что случилось с их родителями.
— Сегодня вечером.
— Да, — согласилась Гермиона. — И ещё… появилась хорошая новость, которую мы сообщим Луне. Профессору Дамблдору удалось помочь ее отцу.
— Вот это да! Идем скорее!
— «Квиблер» уже давно писал неприятные статьи про Люциуса Малфоя и новое правительство, ну а когда уже дело дошло до карикатур на Волдеморта, то… в общем, для мистера Лавгуда это могло очень печально закончится. К счастью, его удалось спасти до того, как он попал в Азкабан.
Они нашли Рона и Луну в библиотеке. Девушка пыталась писать реферат. Рон листал учебник и что-то подчеркивал карандашом, бросая на Луну преданные, полные сочувствия взгляды. Луна была бледная, но спокойная. Гарри казалось, что узнав, что за спасение ее отца взялся Орден Феникса, она уверилась в том, что все будет хорошо.
— Я знала, что профессор Дамблдор спасет папу, — она улыбнулась, когда выслушала новости Гермионы.
— Возможно, тебя вызовет к себе директриса и допросит при помощи сыворотки правды, — предупредил Гарри.
— Мне все равно. Я не знаю, где папа, и вы мне пока не говорите, — ответила Луна.
— Твой отец спрятался в надежном месте. А то, что ему помог Дамблдор, говори смело, — подбодрила ее Гермиона.
— Знаете что, я все-таки взорву эту жабищу на выпускном, — пообещал Рон.
— До него ещё нужно дожить, — сказал Гарри.
— Тонкс передала от профессора Дамблдора, что нам лучше и безопаснее всего и дальше оставаться в Хогвартсе, — сообщила Гермиона.
* * *Сегодня наказаний не было ни у Гарри, ни у Гермионы. После того вечера, когда Драко Малфой вымыл полы в кабинете ЗОТИ и Снейп, и Петтигрю больше не назначали взыскания для Гарри и Гермионы. Почему — Гарри не знал. Гермиона предположила, что Петтигрю испугался насмешек учеников, которые давно заметили повышенный интерес преподавателя к школьнику. Но Гарри был с ней не согласен. Петтигрю вяло интересовался школьными делами, выставлял оценки по своей, понятной только ему, методике и все время был погружен в воспоминания о Джеймсе и проделках во время учебы на старших курсах.
— Ты уже выучил уроки, Гарри? — спросила Гермиона, когда они вошли в свою комнату.
— Да, почти, осталось только дописать конспект по заклинаниям, — ответил Гарри.
— Хорошо, тогда ты доделывай, что нужно, а я начну писать статью для «ДАрмейского листка», — Гермиона достала копировальное перо и проверила запасы чернил.
Гарри удобно устроился в кресле. Некоторое время в комнате было слышно только потрескивание огня в камине и поскрипывание пера Гермионы.
— Немедленно открой дверь! — донесся до них приглушенный крик Амбридж.
— Без пароля не могу, многоуважаемая госпожа! — ответил сэр Кэдоган.
Гарри вскочил. Гермиона испуганно посмотрела на дверь.
— Я директор школы! Я приказываю! — Амбридж повысила голос.
— Она выследила нас! — воскликнул Гарри.
— О нет! — Гермиона схватила пергаменты и растерянно оглянулась.
— Все равно вы должны сказать пароль, а ты, желторотик, к барьеру! Защищайся!
— Драко, нужно дернуть его за нос!
— Она сейчас откроет дверь! Добби! — Гарри схватил перо и свитки.
— Да сэр! — эльф с хлопком появился перед своим хозяином.
— Вот, возьми и спрячь где-нибудь у себя на кухне, — Гарри быстро сунул в лапки эльфа записи Гермионы.
Дверь с громким скрипом открылась и на пороге появились Амбридж, Люси и староста школы в сопровождении своей охраны. Гермиона инстинктивно прижалась к Гарри. Члены инквизиторского отряда торжествующе заухмылялись.
— Ну наконец-то я нашла ваше любовное гнездышко, — пропела Амбридж. Последний раз такой счастливой Гарри ее видел на пятом курсе, когда был пойман убегающим из Комнаты по желанию.
Директриса шагнула на ковер, и в следующую секунду он исчез. Исчезла и широкая кровать, и кресло, и маленький столик, и огонь в камине, и зажженные свечи. Теплая уютная комната превратилась в старый пыльный класс, заставленный поломанными партами. Вместе с обстановкой исчезло что-то еще, теплое, невидимое, но ясно ощутимое, дававшее чувство защищенности и успокоения. Растаяло что-то настолько приятное и одновременно привычное, что Гарри стало больно, словно кто-то ударил его в грудь. Он не слышал, что говорила Амбридж, только видел ее выпученные глаза и растянутый в торжествующей улыбке рот и чувствовал внутри пустоту, которую начала заполнять горечь и тоска. Он перевел взгляд на лицо Гермионы, которая прижала руку к груди и потерянно смотрела на него. Глаза девушки наполнились слезами. Защипало в носу, и Гарри закусил губу.
* * *Он сам не ожидал, что так тяжело переживет потерю уютного семейного уголка. Ворочаясь в своей кровати в гриффиндорской спальне в тщетной попытке уснуть, Гарри размышлял о том, где он и Гермиона ошиблись, позволив Амбридж или кому-то из членов Инквизиторского отряда узнать об их комнате. И он, Гарри, и особенно Гермиона всегда очень осторожно и незаметно подходили к портрету сэра Кэдогана. Гермиона научилась использовать дезиллюминационное заклинание и отвлекающие чары, чтобы кто-нибудь из прытких младшекурсников не заметил их. Гарри часто прятался под мантией-невидимкой или чарами «не обращайте на меня внимания», как шутливо называла их Тонкс, научившая его этой аврорской хитрости еще летом. Но все же в душе Гарри признавал, что не всегда был осторожен, особенно когда возвращался в свою комнату усталым или расстроенным. Но все обходилось. И в последнее время, Гарри это помнил точно, он приходил в комнату под мантией-невидимкой, зная наверняка, что за ним никто не следил. Почему же тогда Амбридж нашла их с Гермионой семейный уголок? Где они ошиблись? Как больно и обидно! Гермиона говорила, что на их комнату были наложены Чары Уюта — сложное и хрупкое заклинание, усиливающееся в любви, нежности и взаимопонимании, исчезающее от ссор, равнодушия и грубого вмешательства. У них получились хорошие Чары. Гарри это знал, потому что только в комнате за сэром Кэдоганом полностью не держал блок и чувствовал себя хорошо. Теперь он лишен этого. Уснуть Гарри удалось только под утро.