Любовь не кончается: Джулитта

Наконец всадница подъехала к нему. Ее глаза сияли, щеки полыхали.
— Фрея — само совершенство, Бен.
— Не торопись с выводами. Тебе лучше испытать ее на более далеких расстояниях.
— О, я непременно и с удовольствием последую твоему совету, хотя и заранее уверена, что она оправдает все мои ожидания. Ведь она побывала в твоих руках. — Грациозно соскользнув на землю, Джулитта поправила платье, прикрыв ноги. — Ты сказал, что ее хотел купить король Руфус? Я не ошиблась?
— Да, для своего прихвостня.
— Я рада, что ты отказал ему, — медленно проговорила она. — Наверное, теперь он относится к тебе без особой теплоты?
Передернув плечами, Бенедикт добродушно улыбнулся.
— Ничего страшного. К моменту моего возвращения Руфус уже забудет обиду и сменит фаворита. Привязанности королей недолговечны, их любимцы часто сменяют друг друга. Руфус привык относиться к ним, как к еде: высосал последние соки и выкинул кости.
Джулитта ласково погладила кобылу по морде.
— Ты как-то рассказывал мне, что Руфус строил тебе глазки и был не прочь отужинать и тобой.
— Ни тогда, ни во время нашей последней встречи у меня не возникло желания быть поданным ему на блюде. Пусть довольствуется мальчиками. Пусть его священники замаливают королевские грехи, а я решил удалиться от всего этого подальше и по воле Господа направлю свои стопы к Компостеле. — Бенедикт вставил ногу в стремя, запоздало сожалея о том, что с самого начала отказался войти в дом.
— Раньше ты относился к воле Господа прохладнее, — обронила Джулитта.
— По-моему, я и сейчас отношусь к ней все так же. Жизель думает иначе. Кто знает, возможно, она права.
Джулитта неопределенно пожала плечами. Некоторое время оба молчали.
— Кроме того, у меня есть свой интерес в этом путешествии, — сказал Бенедикт. — Я надеюсь купить нескольких испанских жеребцов, а затем спарить их с улвертонскими кобылами. Табуну нужна новая, свежая кровь.
Джулитта отрешенно кивнула головой. Чувства, всколыхнувшиеся было в ее душе, исчезли — она снова превратилась в вежливую хозяйку, которая любезно прощалась со случайным гостем Ее глаза смотрели на Бенедикта и в то же время словно не замечали его.
— Пожелай мне удачи, — попросил он, направляя Сайли к воротам. Ему вдруг захотелось как можно скорее покинуть Фоввиль. Казалось, что здесь не хватало воздуха, а двор замка вдруг стал слишком тесным. Бенедикт пришпорил коня — и тот сорвался с места, унося всадника прочь.
— Счастливого пути и благополучного возвращения! — крикнула ему вслед Джулитта, но громкий стук копыт и шумное дыхание жеребца заглушили ее слова. Подобрав юбки, она хотела побежать за ним, но не успела сделать и шага, как увидела въезжающего во двор мужа. Моджер и Бенедикт встретились у самых ворот. Джулитта стояла и молча смотрела на них.
Окинув Бенедикта враждебным взглядом, Моджер посмотрел на жену. Гость натянул поводья, уступая дорогу хозяину.
— Это был всего лишь мимолетный визит вежливости, — сказал он. — Я привез Джулитте прощальный подарок Если в тебе есть хоть капля здравого смысла, ты тоже примешь его.
— Тебе ли говорить о здравом смысле, — фыркнул Моджер. — Насколько я знаю, каждое твое появление предвещает бурю Кажется, ты прощаешься уже не в первый раз, я не ошибаюсь? Скатертью дорога! — Он взмахнул рукой в направлении дороги.
С трудом удержавшись, чтобы не наговорить глупостей, Бенедикт молча выехал за ворота.
Подъехав прямо к дому, Моджер спешился.
— Чего он хотел? — раздраженно спросил он.
— Они с Жизелью отправляются в паломничество в Испанию. Он заехал попрощаться, — ответила Джулитта, гадая, в каком настроении приехал муж. Хмурое выражение его лица не говорило совершенно ни о чем, так как оно было, похоже, вечным.
— Он сказал, что привез тебе подарок.
— Да. — Джулитта указала на кобылу. — Ты, наверное, не помнишь ее?
— С какой стати я должен ее помнить? — Моджер передал поводья конюху и подошел к Фрее. Он пробежал руками по ее ногам, проверил копыта, а затем осмотрел целиком все ее тело, искушенным взглядом оценивая пропорции. На долю секунды в его глазах промелькнуло выражение неподдельного восхищения. — С какой стати? — повторил он, так и не дождавшись от жены ответа.
 
— Ты помнишь тот день, когда я просила тебя купить у заезжего торговца кобылу с жеребенком, а ты отказался? — робко начала Джулитта.
— Нет, не помню. Я… — буркнул Моджер и замолчал, видимо осененный догадкой. — Полагаю, это и есть тот самый жеребенок, — вымолвил он.
Джулитта кивнула.
— Мне не нравится, что он приезжал в Фоввиль в мое отсутствие. Не нравится, что он дарит тебе подарки.
— Он подарил мне всего один, — выпалила она. — К тому же это был прощальный визит. Спроси у слуг, если не веришь мне.
Глаза Моджера хищно сузились.
— Возможно, я именно так и поступлю. — Он скрестил руки на груди… — Надеюсь, ты не забыла, что по закону все твое имущество на равных правах принадлежит и мне.
— Ты не посмеешь отобрать ее у меня, — сердито воскликнула Джулитта.
— Это решу я, — сухо ответил Моджер и потер переносицу.
— Но она моя! Она создана для меня! — с еще большим жаром заговорила Джулитта, позабыв об осторожности и степенности. — Бенедикт сразу понял это, почему же ты не можешь понять Может, ты чего-то боишься?
Его лицо помрачнело.
— Попридержи-ка язык, если не хочешь, чтобы я его подрезал, — грозно молвил он. — Бенедикт для меня глупый слабак, ничтожество. Я презираю его. Впрочем, он даже недостоин моего презрения. И я никого и ничего не боюсь.
— В таком случае докажи это и позволь мне оставить Фрею себе, — с вызовом заявила Джулитта, приняв воинственную позу и дерзко вздернув подбородок.
— А ты готова доказать, что он ничтожество и для тебя? — Моджер шагнул вперед Она увидела в его глазах и безудержное желание, и мучительное сомнение, и потребность в вере.
— Да, для меня он ничтожество, — солгала она, не моргнув глазом. — Мой муж — ты.
— Верно, а потому ты обязана меня слушаться. — Моджер взял жену за руку и потащил ее к дверям дома.
— Я могу оставить кобылу? — спросила она, когда они вошли в спальню.
Сгорая от желания, Моджер резко притянул ее к себе. Скромно потупив взгляд и напустив на себя смиренный вид, особенно нравившийся супругу, Джулитта подчинилась его воле.
— Время покажет, — уклончиво бросил он. Однако Джулитта уже знала, что выиграла эту битву.
  
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
 
Похоже, собирался дождь. Бенедикт задрал голову и посмотрел на небо, всего час тому назад по-летнему чистое и синее. Теперь над Пиренеями нависли серые грозовые тучи. Они медленно надвигались на паломников, грозя застигнуть их посреди дороги, которая, извиваясь между горных кряжей, спускалась к плодородным равнинам королевства Кастилии.
Даже сейчас, в разгар лета, холодные черные ветры пробирали до костей, а обильные и бурные дожди размывали дорогу, делая ее почти непроходимой. Время от времени путники начали сожалеть о своем решении совершить паломничество.
Если бы Бенедикту довелось отправиться в дорогу одному, он бы непременно воспользовался одним из торговых судов отца. Но Жизель ненавидела море: едва она ступала на палубу, как ее начинало тошнить. К тому же, по ее мнению, всякий настоящий паломник обязан был посетить все соборы, монастыри и аббатства, которые попадутся на пути, и поставить в них по свече за душу того, с чьим именем отправился в дорогу.
Первую свечу супруги зажгли в Руане. На данный момент, когда они преодолевали очередной горный перевал, за их спиной оставалось почти семь сотен миль, щедро уставленных жертвенными огнями, освещавшими Арлетт дорогу на небеса.
 
Тучи все-таки настигли их, и почти тотчас упали первые капли дождя, холодные и тяжелые, как серебряные монеты, лежавшие в кошельке Бенедикта. Испуганно вскрикнув, Жизель надвинула на лицо шляпу с широкими полями — такие носили все паломники. Путники, из соображений безопасности старавшиеся держаться вместе и ехавшие вместе с ними, начали суетливо рыться в дорожных мешках, доставая накидки.