Ведьмы тоже имеют хобби
– Хотелось бы, – прошептал Григорий, вставая со стула.
Оперативка закончилась. Во дворе полицейских уже поджидала служебная машина, чтобы отвезти их на место преступления. Судмедэксперт, тридцатилетний высокий блондин Геннадий Иванов, взял капитана за локоть:
– Опять не повезло нашему начальству. Труп, причем не первой свежести.
Григорий скривил губы:
– Кто его знает… Может, дело пойдет как по маслу.
– Да брось, – отмахнулся Иванов. – Будто ты недавно в органах!
Мужчины вышли на жаркий воздух. От зноя плавился асфальт, и прохожие старались укрыться в тени акаций и каштанов. Василий дернул плечом:
– На море бы…
– Мы с женой вчера ездили… – отозвался судмедэксперт. – Поверь, никакого удовольствия. Водичка – градусов под тридцать. Даже не освежает. Приехали с пляжа, приняли ледяной душ и только тогда почувствовали себя людьми.
– И все равно, это лучше, чем собирать улики, – вздохнул Семенов.
– Не спорю.
Они уселись в машину, и служебный «уазик», пофыркивая, повез их в район Большого Фонтана.
Потерпевшая жила в добротном частном доме с небольшим неухоженным садиком. Пройдя через распахнутую калитку на участок, сыщики обратили внимание на вскопанные грядки. Возле грушевого дерева, сплошь усыпанного плодами, стояли деревянная лестница и ведро. Огромные груши падали на землю и гнили под палящими лучами солнца. Возникало ощущение, что хозяйка приготовилась собрать урожай, но в один прекрасный день почему-то махнула на все рукой.
Из одноэтажного дома с покрытой красной черепицей крышей вышел участковый, мужчина средних лет, с поредевшими рыжими волосами. Усыпанное веснушками лицо его выражало недоумение и страх. Он протянул оперативникам сильную загорелую руку:
– Капитан Степан Алексеевич Игнатьев.
Полицейские представились, и Игнатьев указал на дом:
– Она там.
Бледный участковый нервно теребил грязный бинтик на большом пальце.
– Что случилось? – поинтересовался Григорий.
У капитана задергалась щека:
– Вот такое происшествие… – Он словно не мог подобрать подходящие слова. – Мы думали… А она… Демьян ее нашел…
– Да говорите толком! – разозлился Опарин.
Мужчина лет семидесяти, одетый в майку и спортивные штаны, вышедший из-за дерева, собрался с духом и начал:
– Короче, когда Лида пропала, никто ничего плохого не заподозрил. – Он ежеминутно вздыхал и смахивал мутные капли пота, увлажнившие его верхнюю губу. – Вроде родственники у нее в Подольске живут. Перестала на улице появляться – значит уехала. Подруга ее тоже не беспокоилась. Хотя, тоже мне, подруга… Полгода прошло, больше, а она тревогу не бьет. А у Бессоновых собака вдруг принялась выть. Каждый день! У жильцов аж мурашки по коже… моя супруга и говорит:
«Ох, не к добру, Демьян, она так воет! Не иначе, покойник где-то… – Мужчина еще сильнее побледнел. – Уж я ей рот и заткнул: «Молчи, мол, дура! Я свой участок знаю. Какие тут покойники!» На следующий день зашел я к Бессоновым и говорю: «Вы собачку-то проверьте! Может, болит у нее что-то…» Ванька, то есть Бессонов, мне и отвечает: «Проверяли, Сергеич, здорова псина. А чего она воет – сам не пойму. Будто мертвечину чует!» Представьте себе, месяц целый она и выла. Жильцы попривыкли…
– Как обнаружили труп? – перебил его Григорий.
– Случайно. Проходил как-то мимо калитки Кондаковой и ногой в дверь легонько ударил. Сам не знаю зачем. А она возьми да и откройся! Признаться, у меня поджилки затряслись, но я набрался храбрости и вошел. По тропинке к дому направился. А там все нараспашку. Я – в прихожую, в кухню… Зову ее. В ответ – тишина. Тогда я к телефону. Думаю, вызову полицию. Не иначе, Лидку ограбили! Вроде больших сбережений у нее отродясь не водилось, однако кража налицо. И тут нос мой запах уловил. Ну, вы понимаете… Я принюхался. Так и есть, мертвечиной несет. Я и прикинул, где смотреть надо. В погреб не спускался. Открыл крышку люка – а там она, Лидка! Я нашего участкового позвал. Благо, он на соседней улице живет.
Милиционеры подошли к погребу и закашлялись из-за нестерпимого запаха. Труп Конадковой пролежал там не один день. Эксперт Иванов вынул из своего вечного саквояжа респираторы и вручил их Опарину и Семенову:
– Надевайте. Без них задохнемся.
Они осторожно спустились вниз по деревянной крепкой лестнице. Хозяйка лежала возле шкафа, уставленного консервными банками. Взглянув на труп, Василий побледнел и схватился за стенку. Ему доводилось видеть покойников, но не разложившиеся трупы годичной давности. В эту минуту он желал лишь одного – поскорее покинуть погреб. Геннадий Иванов осматривал покойную без видимого отвращения.
– Мертва около года, да это и вы сами утверждаете, – сообщил он. – Точнее скажу после экспертизы. Причина смерти… Да вы все и так видите… – Он снял с вспухшей шеи женщины капроновый чулок. – Крикни санитаров, пусть уносят тело.
Оперативники с удовольствием вышли на воздух и сняли респираторы.
– Пойдемте в дом, – сказал Григорий.
Семенов и Опарин направились к месту преступления. Участковый следовал за ними, как тень.
– Вы знали убитую? – спросил Григорий, заходя в просторную прихожую.
Степан Алексеевич попытался улыбнуться:
– Это моя работа. Правда, не скажу, что часто с ней виделся. Лидия Михайловна – женщина тихая, порядок не нарушала, жалоб на нее не было.
– Лидия Михайловна?! – Это имя резануло слух лейтенанта.
– Ну да. Так покойную звали, Кондакову, – с готовностью подсказал участковый.
Василий почувствовал, как глаза его заливает противный липкий пот.
– Кондакова? Она же… – Опарин не дал ему договорить, больно ударив по руке.
– Вы ее знаете? – поинтересовался Игнатьев.
Семенов замотал головой:
– Нет, просто распространенные имя и отчество.
Полицейские вошли в гостиную, обставленную недорогой мебелью. По всему было видно: здесь что-то искали. Дверцы полированного шкафа сиротливо висели на петлях, одежда валялась на полу. Ящики секретера выдернули из ячеек, высыпав на пол их содержимое. На потертом ковре лежала большая черно-белая фотография в рамке.
– Лида, – подсказал Игнатьев.
Лейтенант поднес снимок к глазам и сразу узнал женщину, приходившую к ним в управление. Он перевел взгляд на своего коллегу и поразился: на лице Григория не отразилось никаких чувств.
– Она жила одна? – спросил он у Степана Алексеевича.
Тот кивнул:
– Как перст. Муж ее погиб на заводе: какой-то несчастный случай. Деток им бог не дал. Лидия уже пятый год вдовствовала.
Опарин посмотрел на экспертов, и те кинулись собирать улики.
– В соседней комнате такой же разгром? – Капитан заглянул в спальню.
Преступники и здесь обыскали каждый угол. На широкой двуспальной кровати валялись книги с порванными страницами.
– Они искали письмо, – побелевшими губами прошептал Семенов. – ТО письмо… Это же наша давняя посетительница! Вы помните?..
Григорий ударил его по плечу:
– Молчи!
К ним подошел участковый:
– Соседей опрашивать будете? Ее подруга, Лилия Иосифовна Ефимцева, ждет у порога.
– Давайте ее сюда. – Полицейские вышли в прихожую.
Игнатьев скрылся за дверью и вскоре вернулся с высокой женщиной средних лет, со светлыми волосами, повязанными красной косынкой. Умными зелеными глазами она внимательно оглядела оперативников.
– Вы хотели меня видеть? – спросила она негромким приятным голосом.
– Вы подруга потерпевшей?
Лилия Иосифовна схватилась за дверной косяк:
– Лида мертва?!
– К сожалению.
– А я надеялась… – Ефимцева стала медленно оседать на пол.
Василий едва успел подхватить ее.
– Нашатырь! Живо! – крикнул Опарин.
Молодой судмедэксперт быстро подскочил к Лилии Иосифовне:
– Ее бы на кровать или в кресло…
– В комнату нельзя, – остановил его Григорий. – Тащите ее на веранду. Там свежий воздух.
В глубине участка заботливые руки хозяев соорудили маленькую беседку, увитую виноградом, склонявшим свои крупные, еще незрелые грозди над крышей. Посередине стояли самодельные стол и несколько стульев, выкрашенных зеленой краской. Оперативники усадили женщину на один из них. Постепенно она пришла в себя. Бледные щеки порозовели.