Дикарь (ЛП)

Харпер остановилась, наклонилась и вытащила из снежной корки длинную ветку. Она сложила её в круг и жестом велела Джеку наклониться. Он так и сделал, глядя на Харпер с любопытством и лёгким волнением. Их дыхание смешалось, химия закипела, как и всегда, когда они оказывались так близко друг от друга, и она возложила импровизированную корону на его голову.
― Вот, ― сказала она с лёгкой заминкой. ― Я, Харпер Уорд, с этого дня назначаю тебя королем твоей собственной судьбы. Распоряжайся своей жизнью с достоинством, добротой и… терпением.
Он выпрямился во весь рост, а затем снял с головы самодельную «корону» и приблизил её к Харпер.
― А я, Джек, с этого дня назначаю тебя королевой своей судьбы. Будь добра к себе и своей жизни. ― Он смущенно улыбнулся, а Харпер рассмеялась, когда он надел ей на голову своеобразную «корону».
Она снова взяла его за руку, и они пошли по заснеженному лесу рука об руку. Харпер понятия не имела, что ждёт их в будущем. Что ждёт его. Что ожидает её. Но она никогда не чувствовала себя такой… вовлечённой, уверенной, наполненной энтузиазмом. И в этот момент, когда их окружала морозная белизна зимы, она не чувствовала холода. Потому что ни Харпер, ни Джек больше не были одиноки, чтобы противостоять всему, что ждёт их в будущем.
Глава тридцать вторая
Наши дни
Марк поднял богато украшенный дверной молоток и постучал в массивную резную дверь. Оглянувшись на впечатляющие своим размером ворота, через которые проехал, он вновь прочитал название поместья, написанное сверху золотыми буквами, «Торнленд». Дверь открылась, и перед ним возник человек в униформе дворецкого. Он слегка наклонил голову.
― Сэр, пожалуйста, проходите. Мистер Фэрбенкс ждёт вас в гостиной.
Марк шагнул внутрь, чувствуя себя персонажем классического детектива, и совершенно не удивился бы, увидев гостей, одетых в роскошные платья двадцатых годов.
Дворецкий шёл впереди, затем открыл другую величественную дверь, которая, как догадался Марк, вела в гостиную, где жил владелец этого поместья, и многих акров прилегающей к нему земли.
Марк позвонил по номеру, взятому с сайта, который искала первая жертва, и переговорил с секретарем Холстона Фэрбенкса. В тот момент его не было в офисе, но через несколько часов Марку перезвонили и сказали, что мистер Фэрбенкс готов встретиться с ним в его доме, расположенном недалеко от Мизулы.
― Благодарю, ― сказал он дворецкому, входя в комнату.
Пожилой мужчина стоял около антикварной барной тележки и обернулся, когда дверь за Марком закрылась.
― Мистер Фэрбенкс, ― сказал Марк, подходя к высокому, широкоплечему пожилому джентльмену и протягивая ему руку. ― Агент Марк Галлахер. Спасибо, что согласились встретиться со мной.
Они пожали друг другу руки, мистер Фэрбенкс крепко сжал руку Марка, его глаза слегка прищурились, оценивая гостя.
― Агент Галлахер.
― Пожалуйста, зовите меня просто Марк.
Мистер Фэрбенкс кивнул и направился обратно к барной тележке.
― Зовите меня Хэлстон, и мы сработаемся. Я как раз наливал себе выпить. Лучшее время дня, не так ли? ― Он улыбнулся, сверкнув большими ровными белыми зубами. ― Присоединитесь ко мне?
― Нет, сэр, благодарю вас.
Было всего четыре часа, и Марк не пил на работе, но полагал, что этот человек достаточно богат, чтобы самому решать, какое время является наиболее подходящим для выпивки.
― Как давно ваша семья живет здесь, в «Торнленде»? ― спросил Марк, услышав, как лёд падает в бокал для виски.
― Поместье принадлежит семье Фэрбенкс на протяжении уже четырёх поколений. Почти миллион акров первоклассной земли Монтаны, которая простирается на шесть округов вокруг.
Марк уже знал это, потому что подготовился и изучил доступную информацию об этом человеке и его корпорации. Благодаря чему он также знал, что семья Фэрбенксов входит в десятку крупнейших лесопромышленных компаний Соединенных Штатов. Нынешний генеральный директор «Фэрбенкс Пиломатериал» обернулся, улыбаясь и слегка покачивая в руках хрустальный бокал с янтарной жидкостью.
― Я уверен, вы здесь не для того, чтобы обсуждать «Торнленд». Что я могу для вас сделать, агент? ― Он наклонил голову в сторону гостевой зоны, и Марк опустился в одно из синих бархатных кресел.
Холстон, севший напротив него, сделал глоток из своего бокала.
― Мистер Холстон, я здесь потому, что две недели назад в Хелена Спрингс была найдена мёртвая женщина, и у меня есть основания полагать, что она звонила в ваш офис за день до смерти.
― Мёртвая?
― Да, сэр.
Холстон Фэрбенкс посмотрел на Марка поверх своего бокала, сделал ещё один маленький глоток и поставил бокал в сторону. Затем тяжело вздохнул.
― Эмили Бартон.
Марк был застигнут врасплох.
― Мы пока не знаем имени жертвы. Мы нашли несколько отпечатков, но всё ещё…
― Это была Эмили Бартон. ― Хэлстон вздохнул, потирая глаза. ― Как она умерла? Передозировка?
― Нет. Она была убита.
Это, казалось, удивило Хэлстона, и на мгновение он просто уставился на Марка.
― Убита? Но почему?
― На данный момент мы этого не знаем.
Краска сошла с лица Хэлстона, и на секунду он просто раскрыл рот в растерянности, казалось, он был по-настоящему ошарашен полученной новостью. Затем он потянулся за бокалом и залпом допил оставшуюся жидкость.
― Мы всё ещё собираем информацию о жертве и составе преступления. Имя, которое вы предоставили ― если оно верное ― поможет нам в расследовании. Не могли бы вы рассказать, откуда её знали?
Холстон откинулся на спинку кресла, вероятно, ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями.
Марк не торопил его, рассматривая комнату, обшитые панелями стены, богатые массивные шторы, роскошную мебель, рояль в углу. Он не мог себе представить, как просыпается каждый день в таком месте.
«Это было бы похоже на жизнь в музее».
― Эмили Бартон, ― пробормотал Хэлстон. ― Это та женщина, которая разрушила жизнь моего сына. И мою тоже, хотя большую часть вины за это, безусловно, несу я.
Марк наклонился вперед.
― Думаю, вам стоит рассказать мне о Эмили.
Хэлстон вздохнул, встретившись взглядом с Марком. Внезапно его вид переменился, он стал выглядеть старше и более уставшим, чем показался вначале.
― Мой сын, Хэл-младший, познакомился с Эмили Бартон, когда ему едва исполнилось восемнадцать. Я сказал ему, чтобы он бросил её. Она была симпатичной, даже хорошенькой, но нутро у нее было гнилое. Не знаю, сколько раз я говорил ему, чтобы он не попадался на удочку какой-то шлюшки, у которой только доллары в голове. Мальчик не слушал. ― Холстон помолчал, глядя в прошлое с застывшим выражением глубокой печали. ― Не прошло и полугода, как этот маленький тупица её обрюхатил. Я предложил Эмилии денег, чтобы она убралась к черту из города. Сказал, что иначе она не получит ни цента. Как и ожидалось, она согласилась.